-Иди сюда, - повторила Ксюша и почесала нос фалангой большого пальца, - в каникулы я тебя бить не буду.
-Я сам тебя могу побить! – возмутился Коля, но всё-таки сделал несколько шагов. – Большое дело…
-Вы пить будете? – вовремя вмешался Юра. Они с Дашей уже осушили две трети стакана и с вожделением смотрели на оставшуюся воду.
После того, как газировка была выпита, а фишки распиханы по карманам, ребята впятером двинулись к реке.
И надо же было такому случиться, что именно там, у калитки, за которой начиналась тропинка, они и встретили металлистов.
STOP. FORWARD. PLAY.
-Миша, да ты посмотри на ее лицо! Ксюша, доченька, кто тебя бил?
-Мам, да заживет, отстань…
-Миша! Господи, первый день каникул – и наша дочь приходит с разбитым носом. Ну что же это такое! С завтрашнего дня сидишь дома!
STOP. FORWARD. PLAY.
Да, уговорить маму и папу будет непросто… Но, с другой стороны, отпустили же они ее в прошлом году. Может, и в этом отпустят?
Вопреки ожиданиям, разговор с отцом много времени не занял.
-Дай слово, что будешь вести себя по-человечески, - попросил Михаил Егорович.
-А что значит «по-человечески»? – Уточнила Ксюха.
-Это значит – не хулиганить, соблюдать режим лагеря и слушаться взрослых.
Звучало очень размыто, а значит – вполне подходило. В конце концов, режим – понятие растяжимое, а под «слушаться взрослых» вообще можно подразумевать все, что угодно.
Ксюша с радостью согласилась, однако, в лагере оказалось в этот раз довольно уныло.
Во-первых, не было Мишки и Николы: они остались дома, чтобы ходить на подготовительные курсы в университет. Ксюха не понимала, зачем это нужно начинать так рано, но их родители почему-то приняли именно такое решение.
Во-вторых, одноклассницы, вспомнив прошлый год, теперь жутко ее боялись, и старались не общаться.
Ну а в-третьих, Анастасия Павловна приехала в лагерь с каким-то мужиком и сыном.
Мужик этот, по мнению Ксюхи, был ничего: симпатичный, с интеллигентным лицом, и, кажется, хорошо относился к Анастасии Павловне. Ксюха специально провела у их домика несколько вечеров, но ничего подозрительного не услышала. Однако, присутствие этого мужика делало и до того неприступную Сотникову еще более неприступной: она целые дни проводила с ним, отвлекаясь только на обязательные лагерные мероприятия.
А вот сын ее… Ксюха познакомилась с ним, оказавшись случайно в заброшенной части лагеря – он сидел на земле и выстругивал что-то из деревянной заготовки.
-Что строгаешь? – Она присела рядом и посмотрела на мальчишку. – Меня Ксюхой зовут.
-Кирилл, - пробормотал мальчик, не отвлекаясь от работы, - хочу кинжал сделать.
-Как у Майн Рида?
Слово за слово, они разговорились. Ксюха рассказала ему про «Всадник без головы», которого он еще не читал, Кирилл показал ей несколько испорченных заготовок. До самого вечера просидели они на земле, пытаясь вырезать что-то, хоть немного похожее на кинжал.
С тех пор они все дни проводили вместе.
-Ты что, бегать не умеешь? – Удивилась Ксюха, когда Кирилл упомянул о проблемах с физкультурой. – Давай научу?
Каждое утро она просыпалась раньше всех, стучала в окно домика, и заспанный Кирилл в спортивных шортах выходил на улицу. Они пробегали несколько кругов по лагерю, отдыхали, и пробегали еще несколько кругов.
Через неделю перешли к пробежкам по горам: поднимались немного вверх, спускались вниз – так, чтобы домики еще были видны. Запыхавшись, падали на землю, и смотрели в небо, иногда разговаривая, а иногда – молча.
Он рассказал ей про то, о чем не рассказывал даже маме: как сложно бывает строить отношения с одноклассниками, и как «козел из параллельного класса» периодически бьет его, подкараулив за школой.
-Он тебя бьет, а ты терпишь? – Удивилась Ксюха. – Бей в ответ?
-Он меня больше на целую тупую башку, - обиделся Кирилл.
-Да ну прям, - засмеялась Ксюха. – Рост не имеет никакого значения. Я дралась и с теми, кто выше, и с теми, кто ниже – это вообще неважно.
-А что важно?
-Важно то, что происходит при этом у тебя внутри.
Она поднялась на ноги и кивнула ему:
-Вставай. Смотри, если ты правда хочешь ударить, всем сердцем, то сила возникнет у тебя в животе, а уже потом пойдет в руки. И ты ударишь его не рукой, а всем телом.
Кирилл смотрел на нее, зачарованный.
-Перед тем как бить, подумай, что плохого он тебе сделал. Вспомни все, собери это в один комок, и тогда бей. А то, что он высокий – пофигу. Больнее падать будет.
Снова сели на землю. Кирилл задумчиво поковырял палочкой во влажной траве.
-У нас с ним соперничество. – Наконец, выпалил он.
-Вон чего… - Удивилась Ксюха. – За девочку?
Он ничего не ответил, только глаза опустил.
Ксюхе вдруг почудилось, что она его хорошо понимает. И – что еще более странно – что он понимает ее.
-Слушай, - сказала она, - я тебе книжку одну принесу, хочешь? Почитаем. Это моя любимая книжка.
-Майн Рид?
-Нет. Это… Другое. Там тоже про соперничество, и про чувства, и про то, как с этими чувствами справиться не можешь. У тебя бывает, что изнутри на куски рвет, а выразить не можешь?
-Бывает, - кивнул Кирилл.
-Вот там про это тоже. Хочешь? Можем вместе почитать.
Еще бы он не хотел! Всю обратную дорогу до лагеря он только и говорил, что об этой книжке, и уточнял, когда Ксюха ее принесет, и толстая ли книжка, и быстро ли они ее прочитают.
А на следующий день грянула гроза.
Ксюха проснулась от того, что ее кто-то тряс за плечо. Открыла глаза, и увидела рядом Сотникову. Та смотрела строго… Нет, не строго. В ее глазах блестела ярость.
-Немедленно со мной, - велела она, и Ксюха послушалась. Она быстро натянула шорты и майку, и последовала за Анастасией Павловной.
Та привела ее в то самое заброшенное место лагеря, обернулась и уставилась в глаза.
-Чему ты научила моего сына?
Такого Ксюха никак не ожидала. Она испуганно моргнула, и ничего не ответила.
-Ковальская, я спрашиваю тебя, чему ты научила моего сына? – В голосе Анастасии Павловны она услышала что-то металлически-жесткое, пугающее еще больше.
-Бегать… - Растерянно пробормотала Ксюха.
-Это так теперь называется? Бегать? Ты учила его драться! Ты вбивала в голову моему сыну свои идиотские представления про то, что нужно на удар отвечать ударом!
Ксюха отшатнулась. Анастасия Павловна кричала на нее, наступая, а Ксюха пятилась назад.
-Твоя жизнь – это твой выбор, и твое право жить как ты хочешь! Но не смей вкладывать весь этот бред в голову моего ребенка! Если ты еще раз к нему подойдешь – клянусь, я сделаю все, чтобы тебя исключили из школы навсегда. Ты меня поняла?
Ксюха кивнула. Она боролась с подступающими к горлу слезами, и почти обрадовалась, когда Анастасия Павловна, подарив ей еще один ненавидящий взгляд, развернулась и пошла в лагерь.
Все было кончено. И жизнь была кончена тоже.
На следующий день она не пошла на пробежку. Не вышла, когда Кирилл стучал в окно. И встретив его на улице днем, отвела глаза, и прошла мимо.
FORWARD. PLAY.
-Ксюш! – Лена помахала рукой перед Ксюшиным лицом. – Настя с Кириллом идут в ту же сторону, что и мы. Пойдем?
Секунда ушла на то, чтобы осмыслить вопрос. Еще секунда – на то, чтобы равнодушно посмотреть на обоих.
-Нет, не смогу. Мне нужно еще доделать сценарий, так что я, пожалуй, останусь.