- Давай же, - тяжело дыша, Джеймс швырнул Анну на постель, будто плюшевую игрушку, - я знаю, о чем ты мечтаешь, я понимаю как никто другой то, о чем ты рассказывала мне с таким упоением.
Вайолет бросило в жар. Реальность вдруг яркой вспышкой озарила ее помутневшее сознание. Он хочет смерти Анны. Ее затрясло.
- С ума сошел?! – Вайолет бросилась к девушке, дрожащими руками нащупывая узлы веревок. Не прошло и минуты, как те были ослаблены, Джеймс даже не успел отреагировать. – Ты что, псих? – повторяла девушка, помогая развязывать последний узел. Как могла она поддаться его чарам, помыслив хоть на мгновение, что она действительно способна распоряжаться чужой жизнью? Немыслимо! Но, лишь только руки и ноги Анны оказались свободны от пут, как девушка со всей силы оттолкнула Вайолет к двери. Последняя рухнула на пол, шумно выдохнув от удара о стену. Острой болью пронзило спину.
- Я подозревала, что ты чокнутая, что чтобы настолько, - эмоционально выкрикнула Анна. – И как только в голову пришло устраивать такие розыгрыши? – ее взгляд перебегал с Вайолет на Марча. Казалось, она не знала, кого из них двоих бояться и ненавидеть больше.
Вайолет была в шоке. Это вот так-то ее благодарят за помощь? Швыряя об стены?
- Если ты не заметила, я хотела помочь! – с трудом поднялась на ноги Вайолет, вымолвив в отчаянии. Резво соскочив с постели, Анна схватила лампу с прикроватного столика и, не думая о воткнутом в розетку шнуре, зашвырнула предмет освещения в Вайолет. Та увернулась, лампа с треском и грохотом развалилась на кусочки, покрыв ковролин. Вайолет разинула от негодования рот. Мало того, что у Анны нет никаких оснований злиться на девушку, так и права крушить чужое имущество тоже отсутствуют.
- Из ума выжила?! – вскричала Вайолет. Весь ее гнев, улетучившийся словно эфир, теперь будто вновь собрался обратно в сосуд. И опять она ощущала ненависть к этой девушке.
- Считаешь, раз сюда по блату устроили, так тебе все позволено? – кричала та, делая шаги все ближе к Вайолет. Она выпрямилась, чувствуя, как медленно уходит из поясницы пульсирующая боль.
- Я не связывала тебя, истеричка психованная! – удар, и щеку Вайолет в одно мгновение прожгла пощечина. Анна была в бешенстве. Оно и ясно было: свяжите человека без его на то согласие и спросите, насколько ему понравится ощущение. И вновь поступок Анны был последней каплей. Вайолет выпрямилась, откидывая волосы; щека саднила. Одно мгновение – она даже не контролировала себя, – и ее рука сжимает шею Анны. Вайолет резким движением впечатала однокурсницу в дверь.
Джеймс, все это время являясь молчаливым наблюдателем со стороны, теперь же сделал шаг вперед, подступив к юной Хармон.
- Сожми сильнее, - прошептал тот сладким голоском за спиной девушки. Вайолет не понимала, откуда в ней столько силы: носки Анны едва касались пола. Факт оставался фактом: лицо Анны краснело. Ее длинные ногти с отчаянием и жаждой жизни впивались в руку Вайолет. Будь первая в каком-нибудь фильме, то использовала бы и силу ног, ударив нападавшую, но это была реальная жизнь, а посему Анна была слишком напугана, чтобы соображать на полную силу. – Еще сильнее…
И Вайолет послушно следовала приказаниям. Как будто что-то управляло ей: какая-то невидимая сила. Ее эмоции, ее физические способности – все словно находилось под чьим-то сверхъестественным контролем. И все человеческие качества затмевались ревностью, гневом и отчаянием. Чем сильнее Вайолет сжимала пальцами горло Анны, тем большее удовлетворение получала.
Она чувствовала дыхание Джеймса, ощущала холод рук Анны. Та бледнела, порой сглатывая, и пульсация ее вен на шее отдавалась на коже Вайолет.
« Между принуждением и реальной волей человека – тонкая грань. Тебе может казаться, что ты заставляешь, но никогда никто не будет ничего делать, если не обладает хоть каплей желания» - слова Джеймса, - «Ты стоишь гораздо большего» - вспыхивали, словно огни, обрывки фраз в голове Вайолет. – « В тебе должен говорить разум, а сейчас у тебя одни эмоции», - вновь слышала голос Лиз та, - « Быть с кем-то, значит найти свое предназначение, особенно, если до этого ты чувствовал, что скатывался в пропасть» - голоса оглушали Вайолет, стояли точно звон в барабанных перепонках. Джеймс шептал что-то еще, но она не слушала. Просто не могла выносить всех этих звуков. Правильные, хорошие речи превалировали над всем тем злом, что постепенно брало в ней верх, и глаза увлажнились. Вайолет не чувствовала, как в ее кожу впивались ногти некогда ненавистного ей человека, пульсация на щеке заглушалась. Анна еле дышала. Вайолет разомкнула пальцы, Анна с истошным выдохом повалилась на ковролин.
- Я не… я так не могу, не могу… - Вайолет дернула ручку, распахивая дверь. В мгновение ока ее тельце испарилось из помещения номера. Анна тяжело дышала, продолжая надрываться от кашля. Отряхивая свои брюки от несуществующей пыли, Джеймс выглядел обиженным, расстроенным, словно бы Вайолет забрала с собой какую-то любимую им вещь или не сдержала существенного обещания. Он растворился в полутьме коридора, не обратив на оставшуюся в номере девушку абсолютно никакого внимания, будто ее здесь никогда и не было.
***
Первая мысль – убежать на совсем. Вновь поддаться чувствам, вызвать такси прямо сейчас и испариться, оставив все как есть, ничего не пытаясь выяснять или исправлять. Но что-то опять останавливало. Вайолет зажимала рот, боясь, что расплачется, решительно не зная, что делать дальше. Куда идти? К Айрис? Лиз? Доновану? А, может, к Киту? А что, признаться во всем сейчас, раньше, чем это сделает отравленная страхом Анна, было бы правильным решением. Высказать ему все: о чувствах, о ненависти, о желании одновременно любить и причинять ему страдание. Чем не выход? Но Вайолет не могла. Ее сдерживало что-то, чего она не понимала, и ненавидела это. Единственное, по ее мнению, сейчас пустовавшее место, - был бар. Четвертый час утра – все давно трезвеют в своих постелях. Ей нужно было тихое место, где можно было бы прорыдаться, а затем успокоиться, все обдумать.
Вайолет свернула налево, желая удалиться то своего номера на как можно большее расстояние. Лифт шел ужасно долго. Во время ожидания кабины Вайолет дико колотило, точно в бреду; каждое колыхание занавески на окнах противоположного конца коридора казалось нежеланным гостем. В полутемном коридоре привычно пахло новой колодой игральных карт, и этот запах, вкупе со свежими простынями, почему-то так растрогали девушку, она так свыклась с этими ароматами, что более не было сил сдерживаться. Ее влажные глаза и дрожащие губы подвели к очевидной черте. В позолоченном корпусе лифтовых дверей Вайолет видела размытое искривленное отражение не человека, а какого-то жалкого заплаканного существа с розовеющим носом, припухлыми от слез губами и большими красными глазами. Она так горько зарыдала, осознавая то, в кого превратилась за последний месяц. Печальное зрелище. И вплоть до самого бара Вайолет казалось, что оплакивает она свой страх, но это было не так. Осознание произошедшего надлома наступило не сразу.