Стэплоты пробивали брешь в рядах трефовой армии, их обитые стальным листом деревянные конструкции были неуязвимы для огненных стрел, что дало огромное преимущество логистранским лучникам. Однако против катапульт они оказались беспомощны. На глазах Магуаса два стэплота были уничтожены вражеской артиллерией, и грохот снарядов продолжал раздаваться с пугающей регулярностью.
Битва гремела вовсю, обе стороны яростно рубились друг с другом в самом кровавом сражении Фортуны за последние столетия. Правое крыло федеративной армии подавляло левое крыло союзной армии с таким же темпом, с каким левое крыло войск Фараона отступало от наседавших солдат правого крыла фортунцев Темника. И Фараон, и Хан регулярно отправляли подкрепления на слабеющие фланги своих армий, и в этой связи, в условиях занятыми друг с другом магами и вспомогательными войсками, решающим моментом становился тот факт, какой фланг окончательно сломит сопротивление противника первым, либо, как сложится противостояние в центре воюющих армий.
А в самом центре воюющих армий инициатива была в руках логистранских войск. В ближнем бою ни пехотинцы Сёгуна, ни кавалеристы Джэба не могли совладать со стадом уцелевших и разъяренных животных, и несли огромные потери. Горстка выживших покровителей расправлялись с солдатами союзной армии быстро и эффективно, пока те были заняты борьбой с животными. Логистранские цепи, ведомые Магуасом, Азеном и Наасом сражались с такой яростью, перед которой бледнели даже самые стойкие бойцы Империи. И в самом центре всего этого бушующего пламени сражений маячила грозная тень Тигриного Клыка. Ункар разил врагов направо и налево, и никто не мог противостоять ему. Нанизывая на лезвия своих мечей сразу по несколько фортунцев, Верховный Покровитель сеял страх и смерть по всему центру союзного войска. И это увидел Валет Трефовой Империи, Сёгун Кин’Крон по прозвищу Вихрь Смерти.
Предводитель центральной части союзных войск, прославленный военачальник и легендарный воин достал из ножен свои катаны и вознамерился лично вступить в бой. Направив своего коня прямо в гущу сражений, Сёгун помчался навстречу врагу без единого крика, безмолвный, словно смерть. Несколько свистящих звуков и несколько логистранских голов слетели с плеч воинов, обагрив лезвия катаны, и не задержав продвижение Сёгуна ни на секунду. Кин’Крон действовал быстро и хладнокровно. Его движения были столь стремительны и неуловимы, что многие уже оказались заколотыми или разрубленными, еще даже не осознав, что поединок начался.
Ункар продвигался вперед и покровители, а следом и двадцать цепей воинов, следовали за ним. Звериное стадо все еще терзало ряды фортунских воинов, но теперь и они приноровились к атакам зверей и, разбившись на группы, окружали и уничтожали каждое животное по отдельности. Пиковые воины, состоявшие в авангарде союзных войск и бросившиеся отступать, вновь вышли на передовые позиции и стали забрасывать животных издали копьями и стрелами. В их рядах оказалось очень много метких лучников, которые выбирали в качестве мишени круживших над полем битвы птиц и истребляли их в воздухе. Другая группа пиковых воинов стреляла наоборот вниз по земле, истребляя ползающих змей, или раздавливала их длинными палками с множеством острых наконечников. Еще совсем недавно эти воины спасались бегством от покровителей и их животных, а теперь вновь появились в битве и принялись действовать еще более эффективно, чем раньше. Их способность быстро перестраиваться и приспосабливаться к текущим боевым условиям стала неприятным открытием для Верховного Покровителя. Бросив своего коня к полудюжине трефовых воинов, окруживших и добивающих раненого тигра, Ункар разомкнул круг и уничтожил сразу двоих фортунцев. Тигр бросился на одного из фортунцев и мгновенно перегрыз ему горло, но в тот же миг копье другого фортунца со страшной силой вонзилось меж лопаток тигра и пронзило его насквозь. Зверь зарычал в предсмертном крике, но подняться уже не смог. Ункар налетел на фортунца, но тот ловко увернулся и, уцепившись рукой за лошадиную гриву, в невероятном прыжке ногами выбил из седла самого Верховного Покровителя. Ункар слетел с седла, но, перевернувшись в воздухе, ловко приземлился на землю на согнутых ногах, словно дикая кошка. Двое трефовых воинов тут же бросились на логистранина, но Ункар управился с ними несколькими взмахами своих лезвий. Шестой фортунец, убивший тигра и выбивший из седла Ункара, не спешил нападать на Верховного Покровителя. Он вытащил из туши тигра окровавленное копье и принял выжидающую позу. Его глаза внимательно следили за любым малейшим движением логистранина. Ункар не стал медлить. С тигриной ловкостью он набросился на фортунца и, ловко увернувшись от острия его копья, перерубил древко оружия. Фортунец, тут же запустил в логистранина обломок с тупым концом и в мгновенном прыжке атаковал его вторым обломком с острым наконечником. Ункар небрежным взмахом меча отбил обломок, и, предвидя отчаянный прыжок противника, резко подался корпусом вперед, вытянув руку на всю длину и вонзив острие меча в живот падающего сверху воина. Обломок копья выпал из рук фортунца, а сам он оказался насквозь пронзенным мечом покровителя.