— Да, — прохожу в комнату, сажусь на диван, сжимаюсь в комок.
— Ты бы видела со стороны, как он на тебя смотрел, когда приезжал за тобой ночью. Да и зачем было ехать? Сразу стало всё понятно. И потом… Я видела, как ты его обняла, когда спустилась.
Некоторое время мы сидим молча. Я лишь безразлично смахиваю со щек слезы, чтобы соль не разъедала губы. Я оказалась на дне глубокой бездны, и как оттуда выбираться совершенно не представляю.
Снова звонит Егор. Смотрю на его фотографию, и слезы текут ещё сильнее. Я понимаю, что это финал нашей истории. Истории, которой вообще не должно было быть.
— Так, может, расскажешь, что у вас сегодня случилось? — напоминает о себе Савельева.
— С Егором ничего. Елена Федоровна увидела вчера, как мы целовались в машине.
— Вы совсем чокнулись? — открывает рот от удивления Лиза.
Наверное, так и есть… Идиоты, разум которых затмили чувства. Хотя… Я же не знаю, какие чувства испытывает ко мне Егор. Возможно, это просто страсть??? Значит, для него не будет слишком болезненным наш разрыв? А я?.. А как же я?.. Пока что я вообще не понимаю, как жить дальше. Последние недели я словно шла по асфальтированной дороге, и вдруг дорога закончилась. Вокруг пыльная пустыня, и куда двигаться дальше совсем непонятно. Да и не хочется двигаться, если уж совсем честно. Зачем?
— И что твоя начальница?
— Ничего, — равнодушно пожимаю плечами. Сегодня мне безразлично, что у меня больше нет работы. — Просто высказала всё, что думает обо мне, затем добавила, что я уволена.
— А Егор? Ты рассказала ему? Нет? Поэтому он названивает? — не унимается Лиза, глядя на мой мобильный, на экране которого светится красивое мужское лицо.
Выключаю звук на телефоне, пишу Егору, что уже не на работе и перезвоню позже. Субботин тут же присылает ответ, требует взять трубку. Но я не поддаюсь, пишу, что сама перезвоню.
Я понимаю, что перезвонить придется однозначно. Но мне нужна хоть какая-то пауза. Мне нужно расставить всё по местам в своей голове.
— Он тебе сильно нравится?
Киваю. Как объяснить, что Егор не просто мне нравится, а что я вообще не представляю себя без него? И что сейчас мне больше всего хочется оказаться рядом с ним, ощутить его прикосновения, спрятаться в его надежных объятиях. Пусть увезет меня туда, где нас никто не знает и где мы смогли бы стать действительно свободными.
Но это невыполнимая мечта… Что я значу для Субботина? У него в этом городе ребенок, бизнес, друзья. Понятно, какая чаша на весах тяжелее, и что выберет Егор. Да я и не хочу ставить его перед подобным выбором. Это унизительно.
— Алин, — исподлобья смотрит на меня Савельева, — но это же… Вы же родственники.
— Да знаю я, — выкрикиваю эмоционально. Спрыгиваю с дивана и иду ванную, чтобы умыться холодной водой.
Когда возвращаюсь в комнату, Лиза всё ещё сидит, ждет меня. Будучи старше, она, наверняка, считает себя обязанной помочь мне.
— Я никому не скажу, но, Алин… Мне кажется, нужно, пока не поздно, расстаться с ним.
Не поздно? А когда будет поздно? Мне даже кажется, что с самого начала наших отношений было уже поздно. Чувства к Субботину укоренились во мне быстро и основательно. Их не истребить.
Однако Лиза права. Как бы ни было больно, как бы ни хотелось и дальше жить иллюзиями, нужно прекращать всё это. У наших отношений нет будущего. Уверена, Егор тоже это понимает.
Нам нужно поговорить с Субботиным. Но не сегодня. Сейчас я настолько выжата, измотана, что хочется просто вырубиться. Звоню Егору, чтобы договориться о встрече на завтрашнее утро. Но Субботин непреклонен.
— Никакого утра. Сегодня. Где ты сейчас? Дома? — наседает он, не оставляя мне права выбора. — Я приеду.
— Приезжай, — соглашаюсь примиренно, понимая, что мне не удастся переубедить его.
— Наберу, когда подъеду.
— Поднимайся сам.
— Зачем? Поедем ко мне.
— Поднимайся, — прошу тихим голосом. Ехать к Егору нельзя. Если я окажусь в его доме, уверена, ничего не получится, и мы продолжим то, что готово нас погубить.
— А соседка твоя? — идет на уступки Субботин. Хотя, наверное, это просто отвлекающий маневр. Даже не сомневаюсь, что он всё равно намерен увезти меня в своё жилище. Посмотрим, как изменится его решение, когда он узнает о моем разговоре с Еленой Федоровной.
— Она скоро на работу уйдет. У неё сегодня ночное дежурство.
— Ладно. Через час буду.
Глава 21
27 августа, четверг
Егор
— Проконтролируй, чтобы поставку не просрочили, — напоминаю Ване, поднимаясь с места. Беру со стола телефон, где открыта переписка с Алиной. Что-то мне сегодня определенно не нравится настроение племянницы. — До завтра, — говорю другу перед тем, как выйти из кабинета.
— Может, в клуб завтра сходим?
— Не хочу.
— Слушай, у тебя появился кто-то? — спрашивает Бероев. — Ты в последнее время постоянно где-то пропадаешь.
— Появился, — говорю абсолютно спокойно. Пора что-то делать с тем, что происходит между мной и Алиной. Отношения, которые начинались как натуральное сумасшествие, уже переросли в гораздо большее. Хотя сумасшествие осталось до сих пор, но самое главное, что теперь хочется, чтобы это сумасшествие продолжалось бесконечно. Я не хочу, чтобы Алина исчезала из моей жизни.
Напрягает лишь одно — прятки с окружающими. Хочу открыто проявлять чувства к человеку, который бесконечно дорог мне. Я уже предвижу с каким страхом Алина отнесется к тому, что пора рассекретиться. Не спорю, будет трудно, возможно, даже больно порой, но мы должны пройти это испытание.
Всю дорогу, не переставая, думаю о племяннице. Что-то зудит внутри, вызывает беспокойство, поэтому не терпится уже доехать, чтобы понять, что случилось.
Как и договаривались, поднимаюсь в квартиру. Алина, открывшая дверь, бледная, осунувшаяся, по красным глазам вижу, что плакала. Пытаюсь держать себя в руках, но против воли рвутся вопросы.
— Почему не позвонила сразу? — упрекаю я, разуваясь. Жду, что Алина подойдет ко мне, чтобы обнять, поцеловать, но она, будто статуя, замерла на расстоянии пары метров. Может, её соседка ещё не ушла, поэтому племянница добросовестно играет свою роль? Спрашиваю об этом.
— Лиза ушла уже, — Алина идет на кухню. Я иду следом за ней, ни хрена не понимая.
Когда девушка останавливается возле плиты, чтобы зажечь огонь и поставить чайник, беру её за руку, разворачиваю к себе.
— Я не буду чай-кофе. Выключай вежливую хозяюшку. Долго отмалчиваться будешь?
Там, где мои пальцы прикасаются к её коже, разливается тепло. Хочется схватить эту дикарку и сжать в своих объятиях так сильно, чтобы ожила, чтобы вновь выпустила на волю чувства. Зачем снова нацепила на себя неприступную маску, спряталась внутри себя?
— Елена Федоровна видела вчера, как мы целовались.
Неожиданный поворот!
— Вот, значит, зачем она звонила мне, — злюсь на себя. Федоровна звонила мне после обеда. Обещал перезвонить ей, а по итогу в суматохе дел забыл. Дыхание перекрывает. Я тут же понимаю, что к чему. Мне абсолютно начхать, как и прежде, что и кто видел, но вот то, что эта женщина, наверняка, наговорила Алине всякой ереси, бесит не на шутку. А ещё бесит то, что Алина сразу же включила заднюю передачу. Почему сразу не позвонила мне? Наверное, уже и решение приняла за нас двоих. Думает, что нам будет лучше расстаться? Это мы ещё посмотрим.
— Она звонила тебе?
— Да. Но я был занят, не мог разговаривать. Моя ошибка, конечно, что забыл позже перезвонить. И что? Она прежде не видела, как люди целуются?
— Егор… — Алина вырывает свою руку и увеличивает расстояние между нами. Естественно. Мы вдвоем понимаем, что мысли, рассуждения — это хорошо, но всегда, когда мы оказываемся рядом, всё это не работает. Нас тянет другу к другу с непостижимой уму силой. — Не нужно делать вид, что всё нормально.
— Не говори мне о нормальности, — понимаю, что и сам начинаю терять контроль над собой. — Что значит нормально или ненормально? Кто определяет степень нормальности? Почему ты позволяешь посторонним людям управлять своей жизнью? — меня всегда бесила подобная ограниченность во взглядах. Не приемлю рамок, кроме тех, которые устанавливаю для себя сам.