Если вам хочется поддержать автора и помочь выходу новых глав чуть быстрее, вы можете отправить награду. Это совершенно не обязательно, но каждая такая поддержка очень вдохновляет и помогает уделять больше времени любимой истории.
Спасибо, что читаете, переживаете за героев и остаетесь рядом! 🌿📖
Глава 23. Пятничный надрез
Наступила пятница — предпоследний день до назначенного бароном срока. Вся рама была затянута невероятно плотным, тяжелым слоем переплетённых нитей. Белое поле основы казалось монолитной стеной, а в центре, завязанный тысячами прочных узлов, застыл чёрным углём двуглавый орёл.
Я стояла перед станком, держа в руках начищенный до зеркального блеска отцовский нож. Пальцы Ксении окончательно онемели от усталости, но взрослый разум Анны требовал полной сосредоточенности. Сейчас начинался самый страшный этап всей работы — разрезание слоёв. Ошибка хоть на волосок могла погубить недельный труд.
— Господи, помоги... — прошептала мама Василиса, прижимая к себе притихшую Улю.
Я глубоко вдохнула и осторожно подвела лезвие к первому ряду.
Хрусь.
Шерстяная нить поддалась с тихим сухим треском. Освободившиеся волокна тут же начали распушаться, превращаясь в мягкие помпоны. Медленно, ряд за рядом, я продвигалась дальше, обходя каждый изгиб крыла, каждую линию короны и каждую деталь герба.
Там, где проходил нож, происходило настоящее чудо.
Белое полотно поднималось густым пушистым мехом. Чёрные линии орла проступали всё отчётливее. Крылья становились объёмными, головы — чёткими, а корона словно выступала над поверхностью живым рельефом.
В избе стояла полная тишина.
Даже Уля не решалась заговорить.
Прошёл час. Потом второй. За окнами давно стемнело. Лучина догорела почти до конца, а я всё продолжала работу.
Спина горела огнём.
Глаза слезились.
Пальцы сводило судорогой.
Но останавливаться было нельзя.
Наконец ближе к полуночи последний узел был освобождён от гвоздя.
Тяжёлый плед медленно отделился от рамы и мягко опустился мне на руки.
Несколько секунд я просто стояла, не веря собственным глазам.
Получилось.
На белоснежном пушистом поле гордо раскинул крылья чёрный двуглавый орёл. Линии оказались ровными. Корона вышла чёткой. Ни один элемент рисунка не поплыл и не исказился.
Мама Василиса перекрестилась.
— Господи милостивый...
Уля ахнула и осторожно коснулась мягкого ворса кончиками пальцев.
— Ксюша... Он как настоящий...
Я улыбнулась впервые за всю неделю.
Усталость навалилась сразу, тяжёлая и сладкая.
Мы справились.
Я аккуратно разложила плед на столе и ещё раз внимательно осмотрела каждую деталь. Потом взяла маленькие ножницы и подровняла несколько выбившихся ворсинок по краю.
Лишь после этого свернула работу в плотный рулон.
Для сохранности мы завернули его в чистую рогожу, которую прислали люди барона, и перевязали крепкой бечёвкой крест-накрест.
У двери уже стояли подготовленные валенки.
Завтра предстояла поездка в усадьбу.
Барон фон Клот увидит свою работу.
А вместе с ней решится и судьба семьи Митриевых.
Ночь выдалась тихой.
За окном медленно падал снег.
Впервые за долгие недели я легла на лежанку без тревоги.
Завтра наступал день расчёта.
Глава 24. Пять золотых целковых
Субботнее утро выдалось тихим и морозным. Снег под ногами уже не хрустел, а звонко пел под поршнями. Тот самый приказчик в суконном кафтане приехал за мной на рассвете. На этот раз он не толкал меня в спину и даже молча помог уложить тяжёлый, завёрнутый в рогожу свёрток на заднее сиденье графских саней. В деревне уже знали, что Ксюшка соткала орла, и бабы провожали нас долгими, притихшими взглядами.
В конторе барона фон Клота было людно. Помимо самого суховатого немца с его неизменной трубкой, у изразцовой печи стояла высокая полная дама в роскошном бархатном капоте, отороченном соболем, — сама баронесса. Рядом с ней крутился заезжий столичный гость, худой щёголь в заграничном сюртуке, брезгливо разглядывающий конторские книги.
— Ну, девка, — барон фон Клот медленно выпустил струю дыма. — Время вышло. Суббота. Показывай работу. Баронесса ждёт.
Я молча подошла к длинному дубовому столу, сбросила с плеч лямки и одним движением развязала бечёвку.
Рогожа распахнулась.