— Хорошо. Только деньги оставь. Они тебе пригодятся. Ты не так богат. Да и семья немаленькая.
— Нет, Ваше сиятельство, деньги не возьму. Более всего желаю с наглым осквернителем нашей веры поквитаться. А взять за то деньги — себя не уважать.
— Бери! — я насильно сунул ему деньги в карман. — Займемся делом!
Мы вскрыли первый сейф, но кроме различных финансовых счетов, долговых расписок по хозяйственным нуждам ничего не обнаружили. Не оказалось ничего важного и во втором сейфе. Создавалось впечатление, что либо барон чист, как стеклышко, либо прячет секретные документы в другом, более надежном месте. Но где?
— А может, за сейфом? — предположил я. — Давай подвинем его.
Но едва мы начали его сдвигать, стена за ним… раздвинулась. Мы обнаружили убегающую в черноту лестницу.
— Что это? — спросил мой человек.
— Тайник. Видимо, когда передвигали сейф, задели какую-то пружину; он и открылся. Посмотрим, что там. Зажги свечи для себя и меня.
Мы спустились по ступенькам вниз. У Гуго фон Геренштейна здесь находилась целая подземная резиденция: несколько больших, оборудованных всем необходимым комнат. У меня появилась уверенность, что именно в подземных катакомбах барон прячет самое ценное.
Внезапно мой человек замер, огонь от свечей в его руке яростно заплясал. Раздался сдавленный крик:
— Ваше сиятельство!..
Я взглянул в указанном направлении, и… волосы на голове зашевелились. К потолку одной из стен были подвязаны большие стеклянные шары. В каждом находилась головка младенца. Что за вещество было в шарах, неизвестно. Но они плавали там, точно живые, с выражением безмятежного спокойствия на лицах…
Вы прекрасно знаете, Александр Христофорович, что уже в течение нескольких лет, точнее с января 1824 года, в Петербурге происходили таинственные кражи младенцев. Полиция сбилась с ног в поисках похитителей. Но злодеев так и не нашли. И вот теперь, случайно, мы увидели, что стало с несчастными. Они похищены Гуго фон Геренштейном для какого-то кощунственного ритуала.
Тут мы заметили еще одну страшную вещь. Стена стала медленно задвигаться. Оцепенение прошло. Мы поняли, что ежели опоздаем на несколько секунд, можем навсегда остаться в этом страшном подземелье.
Мой человек и я бросились назад. Спотыкались о ступеньки, но все-таки успели проскочить. Я еле выдернул руку, стена сомкнулась, точно ничего и не было.
— Оставайся здесь! — приказал я моему человеку. — Я сообщу в полицию.
— Ваше сиятельство, я с вами! — стуча зубами, сказал он. — Я не останусь тут ни на минуту.
— Останешься! Так требуют обстоятельства. И зря не трясись. Барона нет.
Я направился к выходу и вдруг… услышал, как открывается входная дверь. Спрятавшись за портьерой, мы увидели барона. Гуго фон Геренштейн грозно выругался, что нет никого из слуг.
— Спите, пьяные сволочи! — заорал он. — Ничего, со всех вас шкуру живьем сдеру.
Он затопал по ступенькам на второй этаж. Он шел к себе в кабинет и разговаривал сам с собой:
— Хорошо, что они дрыхнут. Чем меньше меня видели людей, тем лучше… Все в Петербурге думают, что я далеко отсюда. Прекрасно! Прекрасно! Я могу спокойно решить СВОЙ ВОПРОС.
Гуго фон Геренштейн прошел в нескольких сантиметрах от нас. Мы задержали дыхание. Стояли, не шелохнувшись. Барон ничего не заметил, очевидно, погруженный в собственные проблемы.
Он уже в кабинете. И сразу послышалось его злобное рычание:
— Кто здесь?
— Мы не закрыли сейф, — шепнул мой человек.
— Может, так и лучше, — ответил я.
Выхватив пистолет, я ворвался в кабинет барона. Его страшные глаза налились кровью.
— Что вам надо в моем доме, сударь? — процедил он. — Никак вы заделались вором? То-то я старался избегать вашего общества. А сейчас я прикажу слугам, чтобы вас выкинули отсюда. И расскажу всему Петербургу…
— Отлично, расскажите. Не забудьте заодно поведать Петербургу и об убитых младенцах, чьи головы плавают в стеклянных шарах в подземелье.
— Лучше бы вам ЭТОГО НЕ ЗНАТЬ, — прохрипел он.
— Но я ЗНАЮ. Следовало бы пристрелить вас как собаку. Однако, будучи дворянином, бросаю вам вызов.
— Поединок! Отлично! — закричал Гуго фон Геренштейн. — Вы до конца сохраняете благородство. Не убиваете безоружного. Где и когда?
— Здесь и сейчас.
— Согласен. Бросим жребий. Вот две спички. Вытяните короткую, стреляете первым.
— Пусть будет по-вашему.
Он протянул мне две спички. Не раздумывая, я тут же вытащил одну из них.
— Короткая, Гуго фон Геренштейн. Справедливость на свете существует.