В центре гридницы на великокняжеском столе в дорогой свите, в отороченном золотой каймой плаще сидел Владимир. Справа от него — женщина с добрыми глазами и кротким лицом. По левую руку — молодая девушка, с густыми волосами цвета спелой пшеницы, алым румянцем на щеках и небесно-голубыми глазами; она являла собой образец славянской красоты.
— Кто из вас ищет руки моей дочки? — спросил князь.
— Я! — ответила Василиса. — Новгородский боярин Василий Микулич.
Едва она произнесла эту фразу, как на щеках молодой княжны румянец заалел сильнее.
— Познакомьтесь с моими друзьями, — продолжала Василиса. — Боярин Клементий Викторович (Елена поклонилась). А этого богатыря зовут Игнат.
— Игнат, — добродушно подтвердила Могучая Авдотья.
— Спасибо, что пригласил нас ко двору, Свет-солнышко князь. Мы прибыли сюда дружиной в сорок человек. Около города разбили шатры. Может, князь с семьей окажут честь великую, к нам пожалуют, хотя кто и куда вправе приглашать хозяина в его собственных владениях.
— Нравится мне, как ведешь беседу, Василий Микулич. Говорят, ты не только знатен, но и богат?
— Мы относимся к богатейшим родам Северного города. Прими от нас подарок малый.
Могучая Авдотья подошла к Владимиру, протянула ларец. Князь открыл его и чуть не ослеп от сияния драгоценных камений.
— Спасибо. И я в долгу не останусь. Эй, воевода, прикажи привести нашим гостям моих лучших рысаков. И каждому в подарок шубу соболиную. И вот еще Золотая Чаша, лучшие мастера ее чеканили.
— Спасибо, Свет-солнышко князь. Теперь хотелось бы решить нашу проблему.
— Экий скорый! Приглянись сперва моей дочке. Я, как любящий отец, неволить ее не стану. И помни, она у меня мастерица всякие задачки задавать да загадки загадывать. Ольгу заслужить надо.
Последнюю фразу Владимир произнес с явной надеждой, что молодая княжна «отошьет» новгородца.
— Скажи мне слово приветственное, Василий Микулич, — попросила Ольга.
Елена тут же посмотрела на подругу строгим взглядом, в котором читался вопрос: «Ты точно запомнила мое послание? Не забудешь чего? Не перепутаешь?». «Не должна», — также молча «ответила» Василиса. Она подошла к княжне, и, глядя пылающим взором в ее глаза, произнесла:
— Я так часто слышал о твоей красоте. Многие слагали о ней легенды. И вот теперь, когда вижу тебя, то понимаю, насколько лживы были эпитеты, ибо беден человеческий язык, чтобы описать красу лучшей из женщин. И я бы не дерзнул…
— А ты дерзни! — лукаво молвила Ольга.
— Я тоже сочиню свою легенду.
— Отлично! Обожаю быть героиней легенд.
— Не обессудь, коль и мои сравнения окажутся слабы.
— За смелость я тебя заранее прощаю.
— Мне кажется, твое рождение было волшебною игрою сил природы. Когда могучий солнечный диск, властитель неба, совершал очередной обход над подвластной землей, разбрасывая повсюду щедрой рукой теплое золото, он вдруг увидел красавицу реку, прозрачную, точно бриллиантовую. И хотя река эта меняла настроение, как капризная женщина, бывая иногда — то кроткой, словно песнь ангелов в раю, — то вдруг стремительной, яростной, готовой сокрушить все на своем пути, золотой царь неба влюбился. И с удивлением воскликнул: «Как же я раньше не замечал ее?!». А реку эту звали Днепр.
Коснулось солнце горячими лучами прозрачных вод. И точно так же вода потянулась к солнцу. И от их необычного союза родилось чудо из чудес, создание более прекрасное, чем появившаяся из пены Афродита. Отец подарил дочери кусочек голубого неба, застывший в ее глазах (Елена подумала: повезло! Угадала она цвет глаз Ольги!), белым золотом покрыл ее волосы. Мать — бурная река, соткала белоснежное покрывало, собрав зимний снег с полей и лугов, завернула в него дитя, отчего кожа ребенка стала белой-белой. А потом река собрала со дна весь жемчуг, доставшийся ей, когда разбивала она торговые суда, отобрала тридцать две самые крупные жемчужины, чтобы сверкали они во рту у дочери.
И сказало солнце, сказала река: мы подарили миру бесценное сокровище. Но достанется оно самому достойному. А кто достоин, пусть решает сама наша дочь.