И вдруг над Ильмень-озером начал подниматься… огромный дворец — сплошь из этих огоньков. Дворец сверкал, переливался так, что слепли глаза.
Огромный дворец становился больше и больше! Он заполонил собой целый мир!
ДВОРЕЦ ВЕЛИКОЙ РУССКОЙ ИМПЕРИИ!
«Поездка Буслаева в Иерусалим станет первой ступенью моего плана. Знаменитая дружина возвратится в Новгород. Но уже без Василия. И новым атаманом изберут меня.»
Он развернулся и пошел в сторону города. Он уже не видел, как из озера высунулись несколько отвратительных чудовищ — зеленые, с абсолютно лысыми головами, безносые, с выпученными глазами. Радостно причмокивая, они завопили:
— УЖЕ БЕЗ ВАСИЛИЯ!
Но тут загрохотал гром, и они испуганно забились на самое дно озера.
Глава седьмая. Начало расследования
Додонова проснулась в прескверном настроении. Жуткая история убийства старого монаха не выходила из головы. И она никак не могла поверить, что Федор Колпаков — убийца.
За чаем она выглядела сумрачной. На вопросы бабушки отвечала рассеянно. Вера Степановна внимательно посмотрела на внучку:
— Ты не заболела?
Светлана отрицательно покачала головой.
— А почему так плохо ешь?
— Ох, бабушка, бабушка! Ты все о еде!
— Опять думаешь о работе!
— Нет. Я думаю, что Федор не мог быть убийцей.
Вера Степановна вновь внимательно поглядела на нее и грустно произнесла:
— Из него такой же убийца, как из меня император Китая.
Светлана улыбнулась и вдруг уже серьезно:
— Его мать жива?
— Да.
— И где она живет? Адрес?
— Постой, уж не собираешься ли ты?..
— А почему бы нет, бабушка?
— Вот тебе и на!
— Я поеду к ней, постараюсь что-нибудь разузнать. Если Федор виновен, он должен ответить по закону. Но мне не дает покоя то, что Колпаков был избит в тюрьме. Возможно, «признание» у него выбили силой. НИКАК НЕ МОГУ ПОВЕРИТЬ В ВИНОВНОСТЬ ФЕДОРА!
— Но зачем тебе лезть в это дело?
— Как зачем? Один человек убит, другой обвинен в убийстве, его отправили в психиатрическую больницу.
— Ты приехала сюда всего на несколько дней…
— Я просто узнаю у матери Федора подробности дела. Вдруг чем-нибудь смогу помочь.
Вера Степановна только покачала головой.
— Ты осуждаешь меня, бабушка?
— Конечно, нет…
Позавтракав, Светлана быстро оделась и вышла на улицу. Сегодняшний день был явно хуже вчерашнего. Вступала в права свойственная поздней осени непогода. Тучи сгущались, и, казалось, холодный ливень вот-вот обрушится на землю. Уже и прохожие не улыбались, а, подняв воротники, спешили по своим делам, озабоченно поглядывая на небо. За улицей Солнечной начинались микрорайоны: три или четыре десятка пятиэтажных домов выстроились в несколько рядов. Светлане нужен дом номер семь. Вон он!
Как же отличается этот район от центра и некоторых престижных новостроек Незнамовска, где проживает начальство. Здесь явно обосновались самые бедные; дворники обходят эти места стороной — повсюду грязь и мусор; стены домов обшарпаны. Когда Додонова открыла дверь подъезда, та жалобно заскрипела. И сам подъезд оказался старым, требующим капитального ремонта.
«Какой у них этаж? Судя по всему, третий».
Она позвонила в дверь, но открыли ей не сразу. Кто-то долго смотрел в глазок и наконец осторожно спросил:
— Вам кого?
— Галина Петровна, это вы?
— Да, — последовал ответ.
— Не узнаете меня?
— Нет.
— Я — Светлана Додонова, внучка Веры Степановны.
— Света!.. Светочка! — дверь распахнулась, пожилая женщина с покрытыми сплошной сединой волосами и перекошенным от горя лицом припала к груди Додоновой и горько зарыдала. Сквозь плач слышалось:
— Ты пришла!.. Ты смогла…
— А почему я НЕ ДОЛЖНА была к вам приходить?
— Нас сторонятся соседи и знакомые. Мальчишки во дворе кричат: «Мать убийцы! Твоего выродка надо вздернуть!» Кидают мне в спину камни. Может, хоть сейчас они успокоятся… Ни кто здесь не посочувствует моему горю. А ты ПРИШЛА. Да что же мы стоим у порога! Проходи.
— Виновность любого человека доказывается в суде. То, что ваш сын признался, еще не означает, что действительно убил. Обвинять кого-то голословно — не в моих правилах. А если честно, то и я, и бабушка сомневаемся, что Федор мог убить.
— Как ты сказала?! — зарыдала женщина.
— Я помню вашего сына. Для нас, детишек, он был идеалом доброты. Он мастерил скворечники для птиц и чинил мальчишкам велосипеды. Дедушка и бабушка всегда обращались к нему, когда надо было что-то починить по дому. Знаете, Галина Петровна, я хочу кое в чем разобраться.