Раздалось карканье воронья. Любители падали заспешили сюда в сладкой надежде полакомиться остатками возможного пиршества.
— Смотри, Василий! — крикнул Дмитриев.
Перед ними — истлевшие человеческие скелеты. Пустые глазницы безучастно взирали на двух обреченных смельчаков. Рядом валялось ненужное, заржавевшее оружие.
А вот эти убиты совсем недавно. Тела еще не разложились и одежда не истлела: здесь были и русский воин, и татарский лучник, и даже рыцарь тевтонского ордена. Избежавшие смерти в сражениях, они нашли свою погибель на маленьком заброшенном острове. Дмитриев ощутил, как внутри него все похолодело, а ноги точно судорогой свело.
— Чудовища Сорочинской горы победили всех этих героев! — произнес он срывающимся голосом.
— Да! — кивнул Буслаев. — Но когда-то с чудовищами надо кончать. Иначе они вырвутся отсюда, и вотчиной вампиров станут и Европа, и Азия. Одни будут вот так же лежать в поле. Другие пить человеческую кровь и считать это высшим благом на свете. Вперед, друг. Теперь у нас с вампирами свои счеты.
Они стояли у самого подножья горы. Вой тут был так силен, что глохли барабанные перепонки. Дружинникам удалось различить, что воет не один голос, а много.
— Они там, наверху! — прокричал Буслаев.
— Атаман, не заманивает ли нас зверь в свое логово?
— Вот и добьем его там!
Дмитриев в который раз поразился невиданной храбрости Буслаева.
Склон горы крутоват, но подниматься можно. Вокруг по-прежнему — никакой растительности. Мертвая земля не способна что-то родить. И только куски глины разлетаются в разные стороны из-под ног двух дружинников.
Вечерело. И это еще более усугубляло ситуацию. Здесь, в отличие от Севера, темнота набрасывается мгновенно. Скоро ориентироваться станет очень сложно…
От продолжающегося воя можно потерять сознание. Дмитриеву показалось, будто в его мозгу застрял наконечник от железного копья, только что пронзившего его голову. Он оступился и чуть не полетел вниз. Каким-то чудом Буслаеву удалось схватить и удержать его. Глаза Василия говорили красноречивей слов: «Держись, друг!» У Евгения не оставалось даже сил поблагодарить своего спасителя.
— Передохнем немного! — взмолился Евгений.
Буслаев с тоской посмотрел на быстро сгущающиеся краски ночи. Но делать нечего. Теперь, когда идти им приходилось в темноте, любой шаг, любое неосторожное движение могли стать роковыми. Хорошо, что они хоть немного привыкли к вою…
— Смотри! — вдруг закричал Буслаев.
Замелькали огоньки. Вероятно, это был какой-то знак. Василий дал команду следовать туда. Добравшись до очередного склона, они увидели картину, от которой волосы вставали дыбом. Четыре факела с разных сторон были воткнуты в землю. Они освещали железный кол, на котором была водружена… человеческая голова в боевом шлеме.
— Что это, атаман?
— Давай подберемся поближе.
…Когда-то у этого воина было продолговатое волевое лицо с длинными свисающими усами.
— Какая мерзость! — произнес Буслаев. — Голову человека, возможно истинного героя, выставили на всеобщее обозрение. Надо бороться с варварскими обычаями.
Он осторожно подошел к железному колу, вытащил его, но споткнулся о камень, и кол вместе с водруженной на нем головой полетел в пропасть. И вдруг… Буслаеву показалось, что из зияющей черноты до него донесся голос:
— Зачем ты так поступил, Василий? Я был воином, не уступавшим тебе в силе и храбрости. Ты обязан был похоронить меня с почестями. Но теперь, где лежит моя голова, лежать и твоей.
Буслаев вернулся к Дмитриеву.
— Ты ничего не слышал?
— Вой, атаман.
— И только?..
Конечно, ему ПОКАЗАЛОСЬ. Мертвая голова ничего не могла кричать. А если даже и КРИЧАЛА… Василий не верил в пророчества.
От горящих факелов вилась узкая дорога. Буслаев и Дмитриев осторожно пошли по ней и вскоре увидели, что она ведет к пещере. Из пещеры лился свет и именно оттуда доносился вой.
— Вернемся назад, вытащим колья, — сказал Буслаев. — Ты ведь знаешь, вампира можно убить, если воткнуть ему в сердце кол.
Колья были огромные и тяжелые, но Василий с удивительной легкостью вытащил один из земли. Евгений вновь поразился его необычайной силе. Самому ему справиться было гораздо сложнее.