— За вас, Светлана Николаевна!
— Благодарю.
Но едва она взяла бокал, он слегка задрожал в ее руке. Она опять почувствовала, как чей-то пристальный взгляд не отпускает ее ни на секунду… Она даже не разобрала вкус выпитого шампанского.
Два или три раза кто-то из гостей окликал врача. Он отвечал вежливым поклоном и вел свою спутницу по бесчисленным комнатам и залам. И тут… он замер и слегка побледнел. Им навстречу спускалась молодая женщина в длинном черном платье. Женщина, которая сразу привлекала к себе внимание.
Она казалась юной, но, когда приблизилась, стало видно, что ей около тридцати, о чем говорили легкие морщинки вокруг глаз. Лицо ее можно было бы назвать красивым, если бы не его излишняя худощавость и неестественная бледность — точно на нем густой белый слой пудры. Ноздри небольшого точеного носика азартно раздувались, словно она чувствовала добычу. Красивые миндалевидные глаза с длинными ресницами жадно ловили каждое ваше движение. Губы — крупные и сочные; наверняка любой мужчина мечтает вкусить их сладость. Длинные волосы напоминали рассыпавшийся по плечам черный шелк. Шею украшало рубиновое ожерелье; камни горели, переливались, но Светлане почему-то показалось, что это капли крови… Женщина очень стройна и необычайно грациозна.
— Госпожа Хлебникова, это и есть Светлана Николаевна Додонова, знаменитая писательница, гордость Незнамовска, — сказал врач.
— Очень приятно! — красивые глаза женщины вспыхнули нескрываемым любопытством. — А я — хозяйка дома Эльвира Григорьевна Хлебникова.
Голос звучал мягко и одновременно властно. Она пожала гостье руку, и Додонова ощутила холод… Рука Эльвиры была ХОЛОДНОЙ, точно лед. Кто-то из проходивших мимо гостей-мужчин пытался припасть губами к руке хозяйки, но она недовольно щелкнула пальцами; обняв Светлану, сказала ей:
— Вот вы какая! Я вас сегодня краду на целый вечер.
«Любопытная женщина, — думала Додонова, — интересно, кто она по национальности? Я изучала антропологию — ни один из известных типов в Хлебниковой ярко не выражен».
— …Степан Сергеевич, вы слышали, я похищаю у вас нашу красавицу.
Врач поклонился и моментально исчез. Хлебникова повела гостью по своим апартаментам. Она пыталась поразить ее то старинной мебелью, принадлежавшей «династии Бурбонов», то «настоящим Ван Гогом». И постоянно щебетала Светлане на ушко:
— Обожаю ваши книги. Пройдет время, и вы войдете в классику нашей литературы.
— Это лесть! На роль классиков есть более достойные претенденты. Я же — обычная писательница детективного жанра. Не более…
— О, Светлана Николаевна, я умею различать детектив и «детектив». Ваша «легкая форма» скрывает серьезные мысли. За всеми этими погонями, расследованиями стоит нечто большее.
— Благодарю… А знаете, меня очень удивило ваше приглашение.
— Попасть в наш клуб практически невозможно. Здесь — только элита Незнамовска. Состоятельные люди с возможностями, связями. Мы — государство в государстве. Конечно, иногда мы делаем исключение. Если бы такая женщина, как вы, согласилась стать членом нашего клуба…
— Но у меня нет ни большого состояния, ни связей. Я никак не отношусь к элите.
— Вы — больше, чем элита. Степан Сергеевич назвал вас гордостью Незнамовска, я же считаю гордостью нашей нации.
«Чьей нации? Твоей?»
Хозяйка водила, водила Светлану по своему дому, позволяя любоваться роскошью. А Додонова вдруг вспомнила маленькую лачугу Федора Колпакова.
— Когда возник ваш клуб? — спросила Светлана.
— Около года назад.
— И какова цель его создания? Если это, конечно, не секрет.
— Для вас секретов нет. Прошу…
Они оказались в ресторане. Все столики были свободны. За один из них хозяйка пригласила Додонову. Тут же подскочил вышколенный официант и встал по команде смирно. Вместо заказа со стороны хозяйки последовал лишь легкий кивок. Официант моментально исчез.
— Итак, наша цель, Светлана (она уже не назвала ее отчества), — объединить всех состоятельных людей города. Сделать всех единой семьей, ибо, в конце концов, у всех нас единые интересы.
— Интересы богатых людей также часто разнятся.
— Да. Но есть один, общий интерес: обеспечить порядок и спокойствие в ЭТОМ городе. Только так МЫ сможем выжить.
Сделав на слове «мы» ударение, Эльвира вопросительно посмотрела на Додонову. Та лишь пожала плечами:
— И чем мое присутствие в клубе поможет ВАМ выжить? Пока я не вижу никакой связи.
В бокалах у обеих женщин уже плескалось шампанское. Эльвира подняла бокал, внимательным долгим взглядом посмотрела на свою собеседницу: