«Теперь уж ты от него не вырвешься!»
В машине он молчал. Но если молчание доктора Степана Сергеевича вызывало скуку, то молчание Бориса — ужас. Она убеждала себя, что ее страхи — нелепость, дикая фантазия. Но поделать с собой ничего не могла.
ГНЕТУЩЕЕ МОЛЧАНИЕ! Выдержать такое невозможно!
Слегка дрожащими руками она потянулась к кнопке радио. Зазвучала мелодия популярной песни. Додонова раньше слышала ее, но не вдумывалась в смысл. А ведь певица пела о… девушке, которая села в машину к незнакомому мужчине. («Не садитесь никогда в машину, к незнакомому вам мужчине!»)
«Ей нельзя было туда садиться! А она, дура!..»
Борис усмехнулся, но ничего не сказал.
Скоро ее дом! Скоро эта пытка закончится! Как только что закончилась страшная песня. И теперь звучит веселая. «Напевай ее! Напевай!» И тут…
Ее ослепили фары мчавшейся навстречу машины. Додонова вскрикнула, инстинктивно прижалась к Борису. Тот лишь коротко бросил:
— Нельзя быть такой нервной.
У него железные нервы. И от этого ужас перед ним еще более возрастал.
— Видите, какова человеческая жизнь, — усмехнулся Борис. — Вообще-то никакой опасности не было. Машина ехала мимо. Вам показалось, вы устали.
— Устала… — как эхо отозвалась Светлана.
Но представьте себе, что опасность была. Что кто-то захотел свести с вами счеты? Поэтому лучше вообще избегать возможных столкновений. А то ведь знаете, сегодня ты — на коне, но завтра…
От зловещего «но завтра…» Светлану бросило в дрожь. Она еле дождалась, когда машина подъехала к ее дому. «Слава Богу!»
Однако облегчение вновь сменилось ужасом. Она вспомнила, что от волнения ЗАБЫЛА НАЗВАТЬ БОРИСУ СВОЙ АДРЕС.
А он его ЗНАЕТ!
Борис, словно догадался, о чем она подумала:
— Ваш адрес мне дал доктор Степан Сергеевич.
Светлана не помнила, как выскочила из автомобиля. Однако он ее окликнул. Окликнул так, словно ожег хлыстом.
— Секунду!
На Додонову напал столбняк. Она не в силах ни шевельнуть рукой, ни сделать шаг.
— Ваша сумочка!
— Что? — одеревеневшим голосом переспросила она.
— Вы забыли сумочку.
— Благодарю…
В который раз лицо Бориса точно перекосила зловещая гримаса. Или ей опять показалось? Царящая темнота скрыла правду.
Она дома! Дома!
«… избежать возможных столкновений…»
— Бабушка!
НО ЗАВТРА, Света, ЗАВТРА…
— Бабушка, это я! Ну, открывай же скорее!
Глава одиннадцатая. Ночной кошмар
После смерти старого иеромонаха отец Вячеслав не находил себе места. Он часто рыдал и без конца молился о своем учителе. Он чувствовал, что эта страшная смерть каким-то образом связана с содержимым того конверта, который ему сунул черноволосый человек. Отец Вячеслав не верил, что убийца — Федор Колпаков. Федор — самое безобидное существо на свете. Он не смог бы убить даже букашку.
Молодой монах, пришел к наместнику монастыря отцу Андрею и рассказал о странной истории, случившейся накануне кровавой драмы. Наместник обо всем подробно расспросил.
— Скажи, брат, а какой это был конверт?
— Обычный, большой белый конверт.
— Случайно не знаешь, что в нем было?
— Для этого я должен был его вскрыть. Но разве я мог бы…
— Ты все правильно сделал, брат, — успокоил его отец наместник, — ты можешь просто предположить: что могло находиться внутри конверта?
— Скорее всего, отец Андрей, там была либо книжка, либо тетрадка, либо блокнот.
— Отец Александр тебе ничего не говорил?
— Нет, отец Андрей. Но когда я вернулся и отдал конверт, он мне сказал… Постараюсь вспомнить точно его слова! Он сказал: «Ты правильно поступил…» Или нет: «Ты все правильно сделал. Теперь оставь меня одного, ибо времени почти не осталось». Да, именно так. И еще вчера он мне сказал: «Не думай обо мне. Думай о тех испытаниях, что скоро выпадут тебе. Но не бойся их». Причем, на слове «их» он поставил ударение.
Наместник задумчиво посмотрел в окно. Отец Александр никогда ничего просто так не говорил и не делал. История с посланием старому иеромонаху казалась ему подозрительной.
— Брат, ты еще кому-нибудь говорил про этот конверт?
— Нет, отец Андрей, только вам.
— А про странного человека, который тебе его передал?
— Тоже нет.
— Припомни точно, брат, может случайно?..
— Нет! Нет! — закричал молодой монах.
— Тогда я тебя попрошу и дальше пока об этом молчать.
— И милиции не говорить?..
— И милиции.
…Итак, прошло одиннадцать дней. После самоубийства Федора Колпакова многие монахи поверили в виновность привратника: мол, в Федора действительно бес вселился. Но только не отец Вячеслав. В нем, как ни странно, все сильнее росло убеждение, что бедный человек не виновен. Не исключено, что кто-то решил Колпакова подставить.