Несколько раз монах тайно проникал в келью отца Александра. Он искал, искал там тот злополучный конверт. Увы, безрезультатно. Однако отступать он не собирался. Кусочек страшной тайны, который он держал в своих руках, не давал ему покоя ни днем, ни ночью. Он вздрагивал при появлении следователей или многочисленных журналистов, как от чумы, готов был бежать от их вопросов. Монаху казалось, что он в чем-то виновен. А они все ЗНАЮТ, ЧТО ОН ВИНОВЕН. Особенно его напугала сегодняшняя встреча с молодой писательницей. Она стояла и о чем-то разговаривала с отцом Авраамом. И нужно же было ему подойти!
А что, собственно, произошло? Казалось бы, ничего особенного. Но этот ее взгляд…
(Очень милая девушка с добрыми глазами.)
…взгляд, проникающий в душу и пытающийся вытащить оттуда признание!
(Признание в чем?)
И она что-то ЗАПОДОЗРИЛА!
(Внешность может быть так обманчива!)
Вечернюю службу уже отслужили. Последние прихожане покидали монастырь. Затем, крестясь на золотые маковки церквей, уходили служащие монастыря, в основном скромные женщины — швеи, поварихи, продавцы книжной лавки. Новый привратник задвинул засов на массивных, кованых железных воротах. Монастырский двор опустел. Лишь двое монахов, прячась от холодного ветра, быстро шли в свои кельи. Тяжесть в душе отца Вячеслава еще более усилилась. Его не радовал больше этот мир — прекрасный, разноцветный, радужно сияющий. Он отчаянно повторял про себя слова своего старого наставника: не поддаваться унынию; за все благодарить Господа… Однако слезы безудержно текли и текли по щекам. Нет больше его духовника, его лучшего друга и советчика. И снова страшное предчувствие (как в тот день!) навалилось огромной, тяжелой глыбой.
Пора идти в келью. Но он не мог двинуться с места, охваченный непонятным страхом. А хмурое небо и усиливающийся холодный ветер гнали его.
…Что-то осторожно коснулось его руки. Молодой монах вздрогнул, но тут же успокоился. Это «что-то» — большое, пушистое и очень доброе. Оказывается, из клетки выпустили Мухтара — овчарку, живущую при монастыре. Мухтар обожал отца Вячеслава, поскольку тот, возвращаясь с трапезы, всегда совал ему в клетку «подарок».
Но внезапно Мухтар повернул голову в темноту, оскалился, зарычал, словно предчувствуя недоброе. Монах ласково потрепал его:
— Что с тобой, дружок?
С собакой творилось что-то невообразимое. Шерсть ее встала дыбом, в лае звучали одновременно ярость и страх.
— Успокойся, Мухтар!
Голос отца Вячеслава прозвучал не слишком убедительно. Монах сам БОЯЛСЯ. Собака с лаем бросилась в темноту. А отец Вячеслав вынужден был направиться к себе в келью.
Небольшая комната с двумя кроватями, столом, книжными полками. Как он жалел, что его соседа — отца Фомы нет. И не будет еще целых три дня.
ТРИ ДНЯ!
А ОНИ могут прийти сегодня.
«Кто придет? Ты болен!»
Помнишь, что говорил отец Александр? Чтобы ты не боялся ИХ.
«Он говорил об испытаниях, которые мне выпадут!»
(Уверен?)
«Не бойся ИХ! НЕ БОЙСЯ ИХ! НЕ БОЙСЯ…»
А если все-таки ОНИ придут? Как в свое время пришли и убили отца Александра!
Как бы отец Вячеслав хотел, чтобы его сосед был сейчас тут. Толстый, неуклюжий отец Фома, он так мешал спать по ночам своим храпом.
ПУСТЬ ХРАПИТ! ПУСТЬ!
Отец Вячеслав упал на колени. Он плакал и молился.
Ночь все сильнее сжимала город в стальных объятиях. Тишина стояла такая, что, казалось, можно было оглохнуть. Отец Вячеслав так и не сомкнул глаз и все время всматривался в оконное стекло. Как жаль, что келья на первом этаже.
(Не бойся ИХ!)
Какая разница: первый, второй этаж? Для НИХ не существует ни дверей, ни стен.
Отец Вячеслав не знал, кто такие «они». Сколько их: один, двое или целый десяток? Но можно догадаться, ПОЧЕМУ ОНИ УБИЛИ отца Александра. Иеромонах получил в конверте то, что представляет для НИХ опасность.
Если бы найти тот конверт, те документы!
(Думаешь, ОНИ их уже не нашли!)
Привыкшие к темноте глаза вдруг различили в окне лицо. Сдавленный крик вырвался из горла молодого монаха и тут же оборвался. Он перекрестился и, читая молитву, осторожно поднялся с кровати. Он так надеялся, что это кто-то из монастырской братии.
— Кто там?!
За окном никого не было. Только черный лик ночи.