— Ух, и устал же я, дружище.
Второй — невысокий, рыжий, крепко сбитый, чем-то похожий на Колобка, согласно кивнул:
— Точно, приятель.
— Тогда, может, партеечку в «дурака»? — предложил первый. (Обзовем его для удобства «Приятелем», а второго — «Дружище»).
— А вдруг Главный заметит?
— Брось! — махнул рукой Приятель. — И он, небось, на каком-нибудь посту в картишки перекидывается.
— Нет, — возразил Дружище, — он сейчас рыщет по берегу, как голодный волк, и высматривает, кто из дозорных чем занимается.
— И чего дурью мается? Кто посмеет мимо нас проплыть и не заплатить дань? Мы — «остров в законе»! Тридцать лет тут стоим и еще столько же стоять будем. Одно слово «Куминский остров» всех в трепет приводит. Мы — зона страха.
— И еще бастион демократии.
— А это одно и то же. Так что садись вот сюда, Дружище, место для игры удобное. И нечего пялить глаза в открытое море. Голого зада любимой актрисы там все равно не увидишь.
— Это уж точно, — захихикал Дружище, удобно устраиваясь на мягкой траве.
Приятель вытащил колоду, ловко раскидал каждому по шесть карт. И сразу довольно сказал:
— Я хожу. У меня семь червей.
— Подожди, я посмотрю, может, у меня есть шестерка.
— Забыл, дурачина, карты преферансные. Здесь шестерок нет.
— Точно!
— Ты хоть знаешь какое другое слово, кроме «точно»? Как старший товарищ говорю: учиться тебе надо. А то так и будешь на дозоре стоять да повторять слово «точно».
— Ты и сам не шибко грамотный, — ехидно заметил Дружище.
— Когда я был в твоем возрасте, другие приоритеты были. Люди одним разбоем и грабежом такую карьеру делали! А сейчас к этому еще требуется диплом о высшем образовании. Посмотришь на иного, рожа у него разбойничья, как у тебя, например. А он все равно фигура. Пост крупный занимает либо в министерстве, либо в коммерческой структуре. И ведь никогда не признается, собака, что вышел из простых бандитов… Король! Туз! И вот тебе две семерки на погоны.
— Дружище вздохнул, начал мешать карты.
— Послушай, — спросил он своего напарника, — скоро выборы нового атамана, за кого отдашь голос?
— А ну их всех к лешему! Какая мне разница: нынешний останется — ворюга усатый, или какая-то баба придет. Оппозиция! Феминизм! Сколько мы заморских кораблей ограбили, а что толку? Кое-кто у нас на серебре и злате кушает, на гнедых рысаках разъезжает, а мне с этих набегов — только пара «Сникерсов», да жене моей — комплект «О кей — оби»! Тьфу! А еще считаемся обжорной зоной!
— Но ведь Виолетта, лидер оппозиции, обещает пересмотреть итоги приватизации собственности, награбленной всей нашей братвой. Нравится она мне. Когда-то простой актеркой служила. Помнишь, ее тогда Еленой звали. Говорят… — он понизил голос до хриплого шепота, — даже публичной девкой была. А теперь вот — лидер оппозиции!
— Ты посмотри на ее окружение. Одни прибежавшие сюда хазары. Они тебе так пересмотрят!
— Тсс! Ничего не слышишь? — вдруг сказал Дружище. Он бросил карты, взял факел и стал напряженно вглядываться в сторону моря.
Приятель тоже поднялся, пригляделся, прислушался, потом покачал головой:
— Что это ты?
— Да вроде шум какой-то со стороны моря.
— Пил сегодня?
— Нет.
— То-то и оно. На трезвую голову всегда шумы слышатся. Садись, играем!
Они опять удобно устроились прямо на траве, и Приятель вскоре прокричал:
— А мы вот так! Валет! Туз! Кончил на даму…
— Да что же это такое! — поднялся Дружище. — Точно подозрительный шум со стороны моря.
Приятель лишь расхохотался:
— Это ты насмотрелся бесконечных бандитских спектаклей, которые разыгрывают у нас всякие актеришки-лицедеи. На вот, глотни! — и он вытащил из-за пазухи припрятанную бутылку. Дружище с вожделением посмотрел на нее, но боязливо поежился:
— А если Главный заметит? Он, знаешь, как винный запах чует! Специалист!
— Запаха не будет! Видишь маленькие беленькие штучки? Когда последний заморский корабль грабили, все на них и не посмотрели, а я взял. Они уничтожают запах алкоголя. А вот эти освежают дыхание. Я недавно к жене пришел и говорю: «Угадай, что мне нужно?» Она почему-то сразу в постель прыгнула. Я смеюсь и продолжаю: «Не догадаешься. Мне нужно освежить дыхание». Она вдруг заревела. Почему?
— Может, потому что ей-то ты не дал освежить дыхание?..
— А в это время спущенные с корабля лодки буслаевской дружины тихо скользили к берегу. Василий дал условный сигнал, лодка Дмитриева поплыла вправо, а Никитина — влево. План новгородского атамана был таким: высадиться на остров с трех сторон, внезапно напасть на охрану, обезоружить ее и потом всем вместе двигаться в центр разбойничьего острова.