Новгородцев опять встретил голый остров с редкими кустарниками, колючками, репьями.
— Нет смысла разбивать лагерь, — сказал Василий. — Мы недолго здесь задержимся. Поднимусь на гору, в ту самую пещеру, где участвовал в странном соревновании певцов.
— Спрятавшегося вампира (если такой к несчастью остался) ты вряд ли встретишь, — заметил Костя Никитин. — День в разгаре. Для упырей — самое время отдыха.
Некоторые из дружинников улыбнулись шутке. А Буслаев спросил:
— Есть желающие идти со мной?
Дмитриев испугался, что кто-нибудь из дружинников согласится. Тогда сорвется задуманный им план убийства Буслаева. Он успел шепнуть атаману:
— Вдвоем мы поднимались в прошлый раз, вдвоем надо бы идти и сейчас.
— Ты как всегда прав, правая рука моя, — засмеялся Буслаев. И дружинникам. — Я передумал. Мы идем с Евгением.
При этих словах Василия сердце Потани забилось. Он понял: сегодня на острове произойдет нечто важное. И ЕГО АТАМАН — Евгений Дмитриев не упустит своего шанса.
Он понял и другое: Буслаев обратно не вернется. Гора слишком крутая. Особенно тогда, когда один не знает о замыслах другого — того, кому он больше всего доверяет.
— Ждите нас! — крикнул Буслаев и помахал дружинникам рукой.
Солнце больно жалило кожу. Еще бы — разгар лета! Пот с Василия и Евгения лился ручьями. А вокруг летало и каркало воронье. Никак почуяло добычу!
Буслаев говорил, а Дмитриев от волнения не мог вникнуть в смысл слов атамана. Дружинник только встрепенулся, когда услышал:
— Тяжело идти по такой жаре. Хорошо, Евгений, что мы не надели кольчуги…
Остальные дружинники расположились на берегу моря. Кто-то решил перекусить, кто-то просто сидел и слушал мерный плеск волны, несколько человек затянули песню. О чем они пели? Конечно, о своем родном Новгороде.
Обиженный Иванище сидел вдалеке от других. Мысль о том, что Буслаев, человек, на которого он готов молиться, вот так запросто выгнал его из дружины, была просто невыносима. Кому он нужен? Куда пойдет? Правда, Василий мог сказать такое сгоряча… А вдруг нет?!
Иванище уже готов броситься вслед за атаманом, просить, чтобы тот вместо Евгения взял с собой его. Но вовремя вспомнил, что нельзя нарушать приказ Буслаева.
К нему подошел Потаня, присел рядом.
— Тяжело, Ваня?
— А ты как думал! У меня в дружине — вся жизнь. Костя Никитин говорит — завтра, мол, Василий об этом забудет. Одна надежда.
— Не забудет, Ваня.
— И я боюсь, — повесил голову Иванище.
— А вот если бы нашим атаманом был Дмитриев, он бы тебя возвысил. Сделал бы своей правой рукой. Представляешь, Иванище — правая рука атамана лучшей новгородской дружины.
— Я — правая рука атамана. Смеешься!
— А почему нет, Ваня?
— Меня в детстве мальчишки обзывали то увальнем, то Иванищем. Я их лупил, лупил, а все без толку. Я уж так, плетусь потихонечку в конце…
— Зря! Зря! А Евгений тебя ценит.
— Ну, ему атаманом не бывать. Умный он, хитрый. Да только против Буслаева — ничто.
— Я же говорю: ЕСЛИ БЫ ОН СТАЛ АТАМАНОМ?..
— Чего зря воздух сотрясать.
— Кто знает, кто знает… — загадочно заметил Потаня.
— Эй, ты! Уж не задумали ли вы чего против нашего Василия?
— Да нет, что ты, Ваня! Я просто так сказал… Пойду перекушу.
— Стой! Костя, подойди сюда! Разговор есть.
— Успокойся ты, бычина здоровенный!
А к ним уже шел Костя Никитин.
— Чего не поделили? Золота, жемчуга — всем хватит. Пол-Новгорода одарим. Пышногрудых красавиц здесь нет. Если дело касается бутылки вина, возьмите мою. Жертвую во имя всеобщего мира в дружине.
— Дело в другом, Костя, — сказал Иванище. — Подходит ко мне Потаня и говорит: как отнесешься к тому, чтобы Дмитриев стал атаманом? Он тебя, Ваня, своей правой рукой сделает.
— Чушь не мели! Пойдем, Костя, разопьем бутылку.
— Нет, стой! Продолжай, Ваня!
— Я ему отвечаю: никогда Дмитриеву не быть атаманом. Куда ему супротив Буслаева? А он мне так странно: кто знает?
Смышленый Костя сразу сообразил:
— Это ведь Евгений очень хитро уговорил Василия пристать к Сорочинской горе. И он предложил атаману подниматься на гору вдвоем… Кто знает, говоришь?!!!
— Костя, что ты?..
Потаня не закончил. Он похолодел, оттого что не сообразил сразу… ДМИТРИЕВ МОЖЕТ ВЕРНУТЬСЯ ОДИН! И тогда никто из дружинников не поверит его объяснениям. Он упал на колени и закричал:
— Братцы, выслушайте меня! Это Дмитриев задумал заговор! Он и меня пытался втянуть! Уж очень ему хочется стать атаманом. Я ему подыграл. А он мне: «Все в дружине за меня! Только Василия боятся!» Я и решил поговорить с Иванищем, чтобы потом объяснить ему: даже те, кого Василий ненароком обидел, никогда не отрекутся от атамана. Я хотел образумить Евгения!