Дружинники окружили Потаню и смотрели на него кто с изумлением, кто с презрением. Потаня чувствовал, что веры его словам нет…
— Что задумал Дмитриев? — вскричал Никитин.
— Не знаю. Клянусь, чем хотите, не знаю! Он мне ничего не сказал.
— Может, зря паникуешь, Костя? — спросил один из дружинников.
— Не зря! Чует сердце, что не зря!
— Буслаев справится с десятком таких Дмитриевых.
— Эх вы, олухи! В обычном бою — да! Но ведь он же доверяет Евгению, как самому себе! Идем, ребята, спасать атамана!
— Можно мне с вами?! — умоляюще закричал Потаня.
— Нет, предатель! Ты останешься здесь. Вернемся, устроим над тобой НАШ суд!
— Но где искать Василия, Костя?
— Разобьемся на две группы. Одна пойдет вон в ту сторону, другая — в противоположную. И поторопимся. Они уже далеко ушли…
Идти надо было осторожно. Из щелей потрескавшейся от жары земли выползали змеи, но Буслаев ловким взмахом каждый раз отправлял их обратно в преисподнюю. Затем они опять увидели истлевшие тела убитых воинов. Солнечные лучи так коварно преломлялись, что, казалось, будто на подобиях лиц играют зловещие улыбки. Скелеты радовались, что скоро, очень скоро их компания пополнится. Дмитриев содрогнулся, а в сердце Буслаева прокралась скорбь.
— Знаешь, Евгений, о чем я сейчас подумал? Как ужасно лежать вот так, абсолютно безмолвным, неспособным одолеть даже воронье, с жадным аппетитом выклевывающее твои мертвые глаза. Представляешь, некогда буйная, распирающая каждую клеточку организма, богатырская мощь превратилась в ничто. Бедная душа! Она, наверное, со стоном наблюдает за бессилием собственного тела.
— Но есть, атаман, вещь во сто крат более страшная. Когда за собственным бессилием наблюдают живые. Целые народы сходят в небытие.
А воронье летело… Они кружили, оглушительно каркали, они ПРЕДВКУШАЛИ!..
— Поднимаемся вверх! — сказал Василий.
Какая крутизна! Здесь одно неосторожное движение, и все!.. Конец великим замыслам. Можно думать о будущем, строить грандиозные планы, перекраивать карты государств, но… ОДНО НЕОСТОРОЖНОЕ ДВИЖЕНИЕ!
— … Одно неосторожное движение, — вдруг сказал Василий.
Евгений вздрогнул. Буслаев прочитал его мысли. Неужели атаману что-то известно? Неужели проклятый Потаня проболтался?!
— Да что с тобой, Евгений? На тебе лица нет. Ни за что не поверю, что ты испугался. Здесь больше некого бояться.
— Атаман, ты сказал о неосторожном движении, и я подумал…
— Удержу! Не дам упасть! Такими ребятами, как ты, не бросаются!
У Дмитриева отлегло от сердца…
Они поднимались выше и выше. Вокруг — одна голые склоны, так похожие друг на друга. Да еще беспощадное солнце, которое словно гонит их обратно. Неожиданно Буслаев закричал:
— Нам — вон туда! Видишь, зарубка. Я ее на всякий случай в прошлый раз оставил.
Снова вперед! И через некоторое время показался знакомый склон. Евгений узнал его даже раньше Василия. В висках застучало: «ЭТО СЛУЧИТСЯ ИМЕННО ЗДЕСЬ!»… Дмитриева охватило дикое волнение, руки задрожали. Захотелось плюнуть на все, умолять Буслаева повернуть назад. А если атаман не послушает, убежать самому!
Василий и Евгений подошли к разрушенной пещере. Ни единого шороха под грудой камней. Буслаев все внимательно осмотрел и сказал:
— Не думаю, что кто-то из них выжил.
Ему надо бы повернуть назад, но взгляд новгородского атамана упал на еще одно страшное место. Когда-то здесь на одном из кольев у самого края пропасти торчала голова. Василий первым подошел, позвал Дмитриева:
— Евгений, где застрял?
«Он сам меня зовет!»
Василий глядел вниз в глубокую пропасть. Потом сложил руки у рта рупором, и его зычный голос оглушил Сорочинскую гору:
Эй, ничтожный прорицатель, твои «откровения» — это сказки для маленьких детей. Ты предрек, что я буду лежать тут вместе с тобой, а я возвращаюсь в Новгород, корабль полон золота и драгоценностей…
…А в это время стоящий позади него Евгений потянулся к рукояти меча! Она оказалась необычайно холодной.
…Думаешь, почему я пришел сюда? Чтобы не только живые, но и мертвые знали: русского богатыря Василия Буслаева не запугать никакими пророчествами. Мой меч, моя булава — верные друзья в любой переделке! Так что, нечистый дух, признай свое поражение!