— Красавицы, подайте хоть сколько-нибудь.
— Мы не подаем, — зло бросила Эльвира и распахнула дверцу машины.
Ее взгляд встретился с взглядом старика. И сразу что-то острое кольнуло ее…
Машина уже тронулась, а Эльвира все еще не могла понять, в чем дело. ГЛАЗА!.. Нищий открыто смеялся над ними. И еще… морщинистое лицо, но глаза молодого человека.
А фигура?.. Он довольно крепкий для таких морщин.
— Останови машину! — закричала она секретарю.
— Зачем?
— Мы должны вернуться и отыскать того нищего.
Валентина резко развернула автомобиль. Через несколько мгновений они снова оказались у бара «Зимняя вишня». Эльвира выскочила. Нищего не было.
Она побежала в ближайший проулок, потом — в следующий. Она искала его среди редких прохожих. Кто-то осторожно тронул ее сзади за локоть. Эльвира вздрогнула…
— Госпожа…
— Чего тебе?!
— Вы уверены?..
— По крайней мере, у меня есть НАДЕЖДА. Посмотри внимательно, ты его не видишь?
— Нет.
Почти безлюдная улица словно издевалась над ними. Где-то же она укрыла таинственного «старика»!
— А если он зашел в магазин?
— Магазины закрыты, госпожа.
— … или в жилой дом?
— В таком случае он мог зайти КУДА УГОДНО.
Им ничего не оставалось, как вернуться к машине. Валентина не закрыла ее. Но тогда они об этом не подумали.
…Странное чувство дискомфорта. Будто кто-то рядом и наблюдает за тобой. Для Эльвиры это было просто невыносимо. Ведь она сама привыкла СЛЕДИТЬ.
КТО-ТО РЯДОМ… СОВСЕМ РЯДОМ.
Глаза нищего не выходили у нее из головы. Они испытывали ее, откровенно смеялись и издевались. От этих глаз не спрячешься. НИКАК НЕ СПРЯЧЕШЬСЯ. Они везде. Даже в зеркале заднего обзора.
— Валентина…
От неожиданности секретарь дернулась и чуть не врезалась в фонарный столб. Она тоже УВИДЕЛА! Мужчина, непонятно каким образом оказавшийся на заднем сидении их автомобиля, произнес приятным баритоном:
— Осторожнее. Не подтверждайте расхожую истину о женщине за рулем.
— Как вы?..
Эльвира не договорила. Все очень просто. Валентина НЕ ЗАКРЫЛА МАШИНУ.
Секретарь хотела остановиться, но мужчина мягко, но требовательно произнес:
— Поезжайте вперед. Здесь лучшее место, чтобы нам спокойно обо всем поговорить.
Валентина посмотрела на хозяйку. Та кивнула:
— Делай, как он просит.
Сама Эльвира осторожно повернулась к незнакомцу. И увидела перед собой того же нищего старика. Он вытащил брелок, где были выгравированы два скрещенных меча и над ними — череп.
— Вы опоздали. Очень неприятно, что так начинается наше сотрудничество.
— Сотрудничество еще не началось, — ответил незнакомец. — Кроме того, я не нарушил ни одного условия нашего договора. Я сказал, что буду вечером в девять, и я БЫЛ В ДЕВЯТЬ. Вопрос: когда мы с вами встретились. Но это уже ДРУГОЙ ВОПРОС.
— Любопытная логика, — сквозь силу улыбнулась Эльвира. — Вы рядом, однако, мы не видим вас.
— Зато я вижу вас. И могу сделать некоторые выводы.
— И какие?
— О! Очень серьезные выводы.
— Вы уверены, что видите заказчика, а не посредника?
— НАДЕЮСЬ, что вы заказчик.
— Удивительная способность распознавать людей с первого взгляда. Как вам удается?
— Разрешите сохранить при себе мои маленькие тайны.
— Ваше право… Но перейдем к делу.
— Перейдем.
— Мы хотим обратиться к вашей помощи.
— Почему именно к моей?
— Вы универсал. По крайней мере, так вас отрекомендовали…
Эльвира сделала паузу, ожидая ответной реплики словоохотливого собеседника. Но он вдруг ЗАМОЛЧАЛ. И лишь буравил Эльвиру глазами. Ей пришлось продолжать:
— Дело сложное. Нужно убрать одного человека… Молодую женщину.
Никакой реакции в лице киллера. Он просто слушал.
— … У нее нет специальной охраны. Хотя, возможно, сейчас ее «пасут» органы.
— Неважно. Ее данные.
Хлебникова протянула ему папку с материалами на Додонову.
— Нам сообщили, что она собирается ехать в Незнамовск. Но она НЕ ДОЛЖНА ПРИЕХАТЬ СЮДА.
Киллер молча наклонил голову.
— Ее смерть должна выглядеть как несчастный случай. Чтобы самому дотошному следователю или журналисту и в голову бы не пришло, что ее убили. Это необходимое условие операции.
Незнакомец просматривал папку с материалами и по-прежнему не проронил ни слова.
— Вы согласны?
— Сумма?
— Назовите ее сами.
Киллер достал ручку и листок бумаги, набросал на нем цифры.