— Хорошо, — сказала Эльвира.
— Аванс.
— Хотите получить наличными?
— Да. И сейчас.
Эльвира взглядом приказала секретарю, чтобы та достала деньги из тайника.
— Значит, договорились.
— Договорились, — просто ответил киллер. — Она не доедет до Незнамовска.
— Как с вами связаться?
— Я вас сам найду… Остановитесь вон за тем поворотом.
Едва машина притормозила, «старик» выскользнул и в одну секунду растворился в ночной мгле города. Он так и остался неизвестным, загадочно страшным, при желании меняющий свою внешность, точно мистиф у Клайва Баркера.
Такова была первая встреча Эльвиры Хлебниковой с Идеальным Убийцей. Оставалось ждать, когда он выполнит свою работу…
— Едем домой! — распорядилась Эльвира.
Автомобиль полетел к ее резиденции. Она мчалась по улицам сонного, неторопливого Незнамовска, как хозяйка. Хозяйка города, с которым сама же и вела войну, чтобы удержать свою власть.
Глава вторая. Загадочный клиент
Художник Андрей Блинов давно ощущал себя заклятым неудачником. Нельзя сказать, чтобы ему вообще не везло. Его работы продавались, хотя и по невысокой цене. У него были выставки и в Незнамовске, и ряде других городов Черноземья. Однако он мечтал об ином: о настоящей славе и толпах поклонников. Каждый раз, выставляя на людской суд свою очередную картину, он жаждал бурных восторгов и восклицаний. Но постоянно слышал одно и то же: «Вы, молодой человек, неплохой художник!». И от этой фразы его бросало в дрожь. Ведь «неплохой» — это худший из эпитетов. Обычно им награждают посредственность, что судорожно хватается за каждый комплимент, точно перезрелая красавица. Андрея часто называли и «подающим надежды». Это хорошо для двадцати, в крайнем случае, двадцатипятилетних. Но если тебе тридцать (и уже за тридцать!), словосочетание «подающий надежды» становится слишком аморфным и неопределенным. У каждого художника наступает в жизни момент, когда он, точно витязь из сказки, должен остановиться у развилки из трех дорог и сделать выбор. Либо создай ТВОРЕНИЕ, от которого в упоении трепещут сердца, которое околдовывает наши души, заставляя рыдать и смеяться над собственной ролью в бесконечной, блистательной мировой драме. Либо сойди с Великого и тесного пути, именуемого Искусством… Но как часто выбирают третий путь и плетутся по нему, наполняя нашу жизнь нечистотами пошленьких поделок; добровольно соглашаются на роль героев одного дня, а потом сгорают точно сделаны были из папье-маше.
В тридцать лет, еще не отчаявшись войти в разряд «гениев», Андрей женился на красивой и очень доброй девушке Маше. Но она работала экономистом в маленькой конторе и была так далека от искусства! Маша с болью (прежде всего от собственного бессилия) наблюдала отчаяние Андрея, когда у него что-то не получалось и он в ярости ножом разрезал холст. Однажды Маша спросила: «Почему ты это сделал?». Ей казалось, что работа «такая красивая и такая яркая!». И вот тогда ЛАСКОВЫЙ МУЖ накричал на нее, назвал непроходимой дурой. Что оставалось делать Маше? Тихонько плакать по ночам, чувствуя, как трещина в их отношениях с Андреем начинает превращаться в пропасть, в которую устремляются воды бушующего водопада. И когда-нибудь пропасть станет такой, что они больше не увидят и не услышат друг друга.
Маша надеялась, что рождение Леночки сможет снова связать их неразрывной, прочной нитью. Увы… Андрей по-своему любил дочь, да и саму Машу. Но не семья, а картины по-прежнему забирали все его душевные силы. К тому же все более обострялась проблема с деньгами. Рождение ребенка это ведь не только радость, но и ощутимый удар по карману. Маша долго не решалась поговорить с мужем откровенно. Но однажды и ее терпению пришел конец.
В тот злополучный день она зашла в его комнату, бывшую одновременно и мастерской. Андрей сидел на стуле, взъерошив свои густые каштановые волосы. Его отсутствующий взгляд долго блуждал по комнате и только потом остановился на Маше.
— У меня проблемы, — сказал он. — Я не вижу ЕЕ, мою будущую картину. Моя фантазия иссякла… Такое ощущение, будто брожу по раскаленным пескам пустыни и ищу, где найти воду, хотя бы на глоток.
— Андрей, — тихо сказала Маша. — Мне звонили из этого нового кафе. Кажется, оно называется «Лето»?.. Они хотели поговорить с тобой, но попали на меня… Короче, я знаю, что они предлагают тебе оформить два зала, а ты так и не дал ответ.
— Оформить два зала! Там и не пахнет творчеством. Расписать стены какими-то бесконечными цветочками! А хозяин будет стоять и постоянно указывать, что и как я должен делать.