Так ведь это же… — Эльвира не могла поверить в то, что видела…
РЯДОМ С НЕЙ — СВЕТЛАНА ДОДОНОВА.
Она вся была в белом, а голову украшал венок из цветов. И она выглядела такой ПРЕКРАСНОЙ, что у Эльвиры закружилась голова.
Но почему руки ее сложены на груди? Почему она застыла, точно каменное изваяние?
— …Света! — Эльвира коснулась ее руки и ощутила, как тело, точно покрывается льдом. Страшная догадка разорвалась в голове, будто бомба…
СВЕТЛАНА БЫЛА МЕРТВА?
Хлебникова СХВАТИЛА ее руку, но та безвольно упала. Тогда Эльвира затрясла ее. Тело было податливым, оно разрешало проводить над собой любые эксперименты.
ОНА МЕРТВА!
Эльвира почувствовала, что сходит с ума, как леди Макбет. Мертвая, волшебной красоты девушка рядом с ней.
Хлебникова осторожно соскользнула с кровати. Бежать, бежать отсюда. Глотнуть свежего воздуха!..
Она открыла окно. В лицо подул сердитый ветер, который донес до нее глухо звучащий голос:
— Я ВЫПОЛНИЛ ЗАДАНИЕ. Я УБИЛ ДОДОНОВУ.
А вслед за этим раздалось множество других голосов:
— ТЫ ДОЧЬ СВОЕГО ПЛЕМЕНИ. ТЫ ПОСТУПИЛА ТАК, КАК ВЕЛЕЛО ПЛЕМЯ.
Яркие вспышки на небе, точно там взрывались кометы. А из земли появились какие-то невиданные растения, они росли, как на дрожжах, и вот уже зеленые щупальца готовы были схватить Эльвиру.
Хлебникова отскочила от окна. Взгляд снова остановился на мертвой Светлане. ОТ ЭТОЙ КРАСОТЫ МОЖНО СОЙТИ С УМА.
…ПОСТУПИЛА ТАК, КАК ВЕЛЕЛО ПЛЕМЯ…
Внезапно ей в голову пришла чудовищная мысль, которая через несколько секунд уже не казалась ЧУДОВИЩНОЙ… Для детей порока нет никаких глупых преград для счастья, которые каждый раз возникают перед потомками Ноя.
Эльвира села рядом с убитой ей любимой, опустила голову на ее бездыханное тело. Оно принадлежит ей. И здесь уже племя бессильно.
Лицо Светы такое же, как при жизни. Кажется, что она просто спит!
— Спи, любимая! — прошептала Эльвира и крепко поцеловала ее в губы.
Как сладко! Как сладко! Пусть даже она и не ответила.
— Ты права, мы дети порока. Но нашим наслаждениям позавидовал бы любой эпикуреец. Знаешь, каким был мой первый сексуальный контакт? Девочкой я стояла голой перед тайным вождем каинитов — отвратительным, старым хрычом. Он щупал мое тело, не касаясь его. От возбуждения его ноздри раздулись, он закатил глаза, думаю, штаны у него стали мокрые.
А через некоторое время ночью к моей постели пришла моя мать. Она сказала: «Я должна попробовать вкус той, которую родила». Сначала я отбивалась, плакала, просила. Но потом цепкие руки матери пробрались ко мне в трусы и пальцы начали ласкать плоть. Эти пальцы были такие умелые… Мои страх и отчаяние сменились возбуждением. Я куда-то улетала. Родная мать делала со мной все, что хотела.
Вот так, родная! А теперь я хотела бы испытать еще один экстаз — экстаз вечной близости с тобой. Я забальзамирую тебя, как египетских фараонов. Не жалей об ушедшей жизни. Не жалей, что не познала старость. Только представь: бесконечные морщины обезобразили бы твое восхитительное лицо. Руки бы иссохли. Тело, рожденное для ласк и поцелуев, познало бы всю боль физического уродства… Ты умерла такой красивой, а в старости тобой пугали бы маленьких детей. В свое время, великое правосудие свершилось над Мерилин Монро, она умерла молодой… История повторилась.
Внезапно Эльвира вскочила, заметалась по комнате. Ей пришла мысль, от которой она пришла в неистовство. Она закричала:
— Ты будешь принадлежать мне, как ЗАКОННАЯ СУПРУГА!
Она сорвала с пальца перстень с бриллиантом, надела его мертвой Светлане на безымянный палец правой руки.
— Извини, что не обручальное. Но в данном случае это не имеет никакого значения… Итак, Светлана Николаевна Додонова, беру тебя в жены. А ты?.. Ты согласна взять меня в жены?
Застывшие губы не могли ответить ей. Но Эльвира приняла это молчание как знак согласия.
— Спасибо… Я снимаю с твоей руки кольцо… Оно тоже не обручальное… А теперь я хочу обладать твоим телом.
И она облизывала идеальные формы холодного тела под неожиданно зазвучавшие песни Джима Моррисона, Кинга Даймонда и группы «Слейер». А потом она будто бы закружилась с мертвой невестой в неистовом вальсе. Эльвира никогда не слышала такой музыки. В ней слились воедино звуки Прошлого, греха Каина, когда ее проклятых Богом предков гнали отовсюду и, чтобы выжить в суровой борьбе жизни, они отказались от Неба и поклонились земле, в недрах которой прятались многие тысячелетия; Настоящего — долгожданного прихода в мир, уже зараженный материализмом; Будущего, пока туманного, но оставляющего надежду. Эльвира слышала восторженные звуки труб, плач обреченных младенцев, коих готовили для священного ритуала смерти, а потом их христианской кровью смачивали губы новобрачных.