Он дружески пожал Блинову руку и исчез. Слуги укатили столик. Дверь закрылась. Андрей остался один в серой мышеловке.
Странная комната с вежливыми слугами давила трехпудовым прессом. Воля ломалась, как ломается от неудачного прикосновения тонкая сухая ветка дерева. Хотя было здесь довольно тепло, кости ныли от пронизывающего холода. Каждая вещь казалась страшной загадкой, к которой лучше не прикасаться.
Чтобы хоть немного согреться, Андрей начал ходить по комнате. Тусклый свет слабо мерцающих ламп не успокаивал, наоборот, еще более усиливал страх, порождая странное ощущение, что дневной свет погас и мир надолго, если не навсегда, захватили сумерки.
Жалюзи, точно неприступная стража, охраняли загадочный дом от любых посторонних глаз. Блинов подошел к одному из окон и тут же вспомнил, как Артем Аванесович предупреждал его не поднимать жалюзи, не быть слишком любопытным…
Андрей невольно отскочил и заметался по комнате. Люстра, шкафы, стулья — все закружилось перед глазами. Он еле добрался до дивана, рухнул как подкошенный… Последнее, что он запомнил, были золотые драконы на обоях, которые прыгали, кривлялись, щелкали длинными языками.
…Когда он очнулся, в серой комнате по-прежнему никого не было. Правда, кто-то заботливо подложил под его голову подушку… Блинов решил спокойно проанализировать ситуацию.
Чего он испугался? МАШЕ ПРИСНИЛСЯ СТРАШНЫЙ СОН, ДЕТАЛИ КОТОРОГО С УДИВИТЕЛЬНОЙ ТОЧНОСТЬЮ СОВПАДАЮТ СО ВСЕМ, ЧТО СЕЙЧАС ПРОИСХОДИТ В ЭТОЙ КОМНАТЕ…
Только дураки слепо верят снам!
Андрей поднялся, вновь заходил взад-вперед по замкнутому кругу, именуемому серой комнатой.
«Интересно, где же я нахожусь? Что это за дом?»
Внезапно у него возникла совершенно дикая мысль: южанин решил провести над ним эксперимент. Его специально заперли здесь, поят, кормят и наблюдают, как ведет себя человек, художник, замурованный в круге.
«Встаньте, дети, встаньте в круг…» — зазвучали в мозгу слова старой песенки.
«Ложь! — мысленно закричал Андрей. — Никогда нельзя вставать в круг. Здесь так легко всех пересчитать».
«Встаньте, дети, встаньте в круг…».
«До чего мы дошли! Замурованный в круге, я покорно подчиняюсь любому слову южанина. Он мне запрещает поднимать жалюзи, и меня бьет дрожь, едва я приближаюсь к окну. Покорное принятие зла рождает апокалипсис».
Андрей решил ПОДОЙТИ к окну. Подойти, ЧТО БЫ НИ СЛУЧИЛОСЬ.
Он прикоснулся к жалюзи и тут… Дверь в серую комнату открылась.
Существо, которое возникло перед ним, было невысокого роста, сутулое, с руками почти до самых колен, лицо покрыто шерстью, челюсть резко выдвинута вперед, глубоко посаженные глаза спрятаны под густыми бровями. Лет ему около пятидесяти, о чем говорили морщины и седина в черных волосах. Блинов в ужасе понял: это один из Боящихся Солнца. Как и другие жители Незнамовска, он старался избегать представителей неведомого племени пришельцев.
— Простите, сударь, что заставил вас ждать, — глухо произнесло существо.
— Ничего! — пролепетал пораженный Андрей.
— Но, насколько я в курсе, — каинит щелкнул крышкой золотых часов. — Вы ожидали меня не более часа.
«Не более часа? А мне показалось, будто прошла вечность».
— Не будем терять время, господин художник. Я готов. А вы?
— Конечно!
— Где прикажете сесть?
— Где вам удобно.
— Где ВАМ удобно!
— Вот здесь… Нет, пожалуй, здесь…
Андрей несколько раз пересаживал хозяина дома, а тот беспрекословно повиновался.
Чем дольше Блинов всматривался в лицо каинита, тем оно его сильнее захватывало. Художник забыл о своих страхах, забыл обо всем на свете. Перед ним образ, неожиданный, неординарный.
Что-то в этом существе властное, даже демоническое! И вдруг, при легком повороте головы его лицо превращалось в заискивающее. Глаза… Андрей впервые видел глаза каинита (обычно Боящиеся Солнца прячут их). Они были… грустные. То ли от осознания собственной ущербности, то ли от ощущения всеобщей ненависти, которую окружающие испытывают к ним как к потомкам Каина… Но вот в глазах возникла жажда Возмездия и сочеталась она с жаждой Власти. Но что значит власть проклятых и гонимых? Это Хаос.
Теперь в лице появилось еще что-то… Презрение!.. Презрение к миру, открыто не признающему внешнее уродство каинитов. И тут же презрение сменилось лукавством. Как будто Крошка Цахес и Плутеро Квексос поделили между собой каинита, и каждый удобно устроился на своей половине.
ВОТ ЭТО ОБРАЗ!
Точно какая-то потустороння сила водила рукой Блинова. Художник потерял счет времени, забыл, где находится. Экстаз создания ОБРАЗА не сравним ни с одним экстазом в мире. Это были для Андрея взлет и падение, начало и конец, жизнь и смерть!