Ипполит присел и начал:
— Десять дней назад у киевского князя Владимира был большой пир по случаю дня рождения его дочери Ольги. Сколько гостей пригласили! Князья, знатные бояре из русских земель, иноземные гости. Все-таки Ольге восемнадцать! Совершеннолетие. Раз в жизни такое бывает.
— Дальше! — оборвала Василиса его философствования.
— Да, да! Пригласили на пир и нас, новгородскую делегацию во главе со Ставром Годиновичем. Ну и праздник был, доложу я вам! Столы ломились от угощений. Помимо наших русских блюд, были и иноземные. Например, гости из Китая угостили нас своим деликатесом: жареными червями. А французы запекли в пирог лягушек.
— Хватит про червей и лягушек. Отвечай, что произошло с моим мужем? Неужели объелся?
— Нет! Он был умерен и в еде, и в спиртном. И на девиц тамошних — ни-ни! Вся наша делегация подтвердит.
— Продолжай! — начала сердиться Василиса, понимая, что Ипполита уводит в сторону.
— Потом начался концерт. Певцы, певицы! И нашенские, и заморские. Звучала музыка — серьезная, легкая и очень облегченная. Поэты стихи читали.
— О, Боже! — простонала Василиса.
— Вот и я о том же, — согласился Ипполит. — Там иногда проскальзывала такая халтурка. Кто этих стихоплетов в княжеские палаты-то пустил? Не иначе у многих — мохнатая лапа. Что же произойдет, Василиса Микулична, если у всех наших певцов да поэтов вместо нормальной человеческой руки будет мохнатая лапа? Одно зверье в искусстве останется?
— Ты мне не про халтурку рассказывай, а в какой переплет Ставр попал! — Василиса выхватила меч и с размаху разрубила стол.
— Я и рассказываю, — пролепетал перепуганный Ипполит. — Значит, пели песни, читали стихи, и все это посвящалось Ольге. Я, конечно, понимаю — именинница. Но уж слишком однообразный репертуар получается. А тут еще аглицкие купцы закричали: «Предлагаем избрать ее мисс Мира», по-нашему — царицей Красоты.
— Я тебя убью! — сказала Василиса. — Не Ольга меня интересует, а Ставр.
Меч со свистом рассек воздух в нескольких сантиметрах от головы Ипполита. Он в панике повалился на пол:
— Василиса Микулична, пощадите! В чем провинился перед вами?
— Переходи к делу!
— Уже… уже! Тут Ставр Годинович возмутился и говорит: «Я уважаю Свет-солнышко князя Владимира. Восхищаюсь красотой его дочери. Но нельзя же проводить безальтернативные выборы первой красавицы мира. Видели бы вы мою жену Василису. Она вас всех с ума сведет».
— О, глупец! Зачем?!.. Зачем?!
— Вот и я ему шептал: «Зачем?». За рукав тянул, пытался на место усадить. Не помогло.
— Дальше!
— Тут советники князя что-то нашептали ему. И он заявил: «С ума говоришь, Ставр Годинович, сведет нас твоя жена? Пусть попытается. Но пока она этого не сделает, ты посидишь в моих погребах». Дружинники Владимира тут же окружили Ставра Годиновича и увели.
— Кошмар! Бедный мой супруг!
— Бедный Ставр Годинович! И ведь так наплевать на права человека.
— А где были вы, друзья и сослуживцы?
— На следующий день вся новгородская делегация побывала у киевского князя на приеме. Так, мол, и так, выпускайте Ставра Годиновича. Ведь это же международный скандал! А он лишь кивал головой да пожимал плечами: «Все правильно. Но сделать ничего не могу. Я княжеское слово дал отпустить Ставра лишь тогда, когда его жена меня с ума сведет.».
Что было делать? Оседлал я коня, и поскорее в Новгород. К вам, Василиса Микулична. А вы меня так!..
— Ну, извини. Я сама не своя.
— Вот тут еще кое-что, — Ипполит вытащил берестяное письмо. — Ставру Годиновичу разрешили написать вам.
Василиса схватила письмо и жадно впилась в него…
«Родная моя, что свершилось, то свершилось. Наверняка ты осуждаешь своего неразумного мужа. Но нет мочи слышать, когда уста поют хвалу чужой красоте, лицемерно нарекают ее царицей. Я просто восстановил справедливость. Сколько разных городов и стран я объездил, сколько девушек повидал. Нет, ни одна не сравниться с тобой. И вот сейчас я представляю, как твои очи, похожие на алмазные звездочки, читают эти строки… И ни о чем не сожалею.
Твой Ставр».
— … Василиса Микулична!.. — голос Ипполита звучал где-то далеко. Был едва слышен.
— Да? — она наконец оторвала взгляд от письма.
— Пойду я. Еще к посаднику надо зайти, потом к архиепископу. Напишем коллективный протест…
— Иди!
«Говорит Василиста дочь Микулична:
— Мне-ка деньгами выкупить Ставра — не выкупить;
Мне-ка силой выручать Ставра — не выручить;