— Ты одна? А муж?
— Подданный в трудах. Он у меня сейчас трудится на два фронта: ведет пушной промысел и налаживает торговое дело с чухонцами. Я даже придумала экспромт: «как подданный обязан государю, так муж — жене своей». Но ты ведь знаешь мужчин. Любую мысль присвоят! Не удивлюсь, если спустя годы какой-нибудь писака перефразирует меня примерно так: «как подданный обязан государю, так женщина — супругу своему» (имеется в виду пьеса В. Шекспира «Укрощение строптивой» — прим. авт.). …Но постой, ты бледна? Что-то случилось?
— Да!
И Василиса ей все подробно рассказала. По мере ее рассказа возмущение Елены росло. И под конец она не выдержала:
— Вот до чего доводят нас мужские игры! Разрушают семью! Подумал бы князь своей деревянной башкой: от кого ты ребенка будешь рожать? Без них мы (к сожалению!) рожать еще не научились. Вот как конкретные политики проводят программу по сокращению рождаемости русского населения.
— Елена, что мне делать?
— Свести с ума этого князя.
— Думаешь, получится?
— Неужели женщина не обведет вокруг пальца какого-то мужчину. Пусть даже князя.
— Я тоже так думаю, сестра. И уже есть план. Но ты?.. ты мне поможешь?
— Василисушка, успокойся, родная! Прекрасно понимаю тебя. Мужчины хоть и делают глупости, но без них так тошно… то есть немного скучно. Рассчитывай на меня!
— Я отправляюсь в Киев! Мне нужен отряд. Сколько женщин в твоей фракции?
— Семь.
— А всего в нашей Женской партии сорок. Если бы…
— Василиса, я с тобой! Думаю, все мы с тобой! Но как сорок человек возьмут Киев?
— Я скажу, что мы сделаем. Переоденемся в мужскую одежду…
— В мужскую одежду?.. Ну, нет! Лучше уж тяжелый камень на шею — и в озеро Ильмень.
— Это будет только театр. Большой театр, где мы с тобой сыграем главные роли.
— Театр! Театр! Ради сцены я готова нарядиться даже мужчиной.
— Слушай дальше, сестра. Когда приедем в Киев, я приду к Владимиру и посватаюсь к его дочери.
— Это чересчур. Мы не любим мужчин идеологически. Но чтобы исключать их физически… Сестра, ты меня разочаровала.
— Я посватаюсь понарошку. Владимир наверняка решит испытать меня. Я выдержу любые испытания. А потом — под венец!
Глаза Василисы засверкали, отчего Елена не на шутку перепугалась:
— Сестра, что с тобой? Ты говоришь: пойду под венец с девушкой, а глаза блестят. Ох, добром это не кончится.
— Не перебивай меня, прошу! И тут я ему говорю: «Свет-солнышко князь, что же ты делаешь? Дочь свою выдаешь замуж за женщину. Видать, и правда помутился твой разум. Свела я тебя с ума. Так что держи княжеское слово, выпускай Ставра».
— Отлично, сестра! — вскричала Елена. — А ты уверена, что выдержишь испытания?
— Уверена, как никогда.
— А вдруг тебе придется сразиться с витязями на поединке?
— Я готова! Ради спасения Ставра я пойду на все!
— Молодец! И ежели ты проиграешь битву (надеюсь, такого не случится), я продолжу ее за тебя… Я напишу о нашем путешествии былину, назову ее «Василиса Микулична». Но боюсь, какой-нибудь мужчина переименует ее в «Ставра Годиновича».
Кстати, мне недавно попал в руки прелюбопытный документ. Оказывается, все гениальные драматурги древности были… женщинами.
— Как? — Василиса настолько удивилась, что на мгновение даже забыла о своей трагедии.
— О, да! Но поскольку проклятые греки и римляне всячески затирали наш прекрасный пол, женщинам приходилось писать под мужскими псевдонимами. А иногда мужчины, эти деспоты, попросту заставляли писать произведения своих жен, а потом, без зазрения совести, подписывались под шедеврами!.. Но к делу, сестра! Для того чтобы собрать под наши знамена всех сестер, необходимо заручиться поддержкой еще одного человека — Могучей Авдотьи.
Подруги отправились к Могучей Авдотье. Так прозвали ее, поскольку она была самой сильной среди женщин Новгорода. Возможно, не только среди женщин. Ни один витязь на соревнованиях по рукопашному бою не желал выходить против нее. Официально они заявляли, мол, не могут сражаться с представительницей слабого пола. Но все понимали: они просто боятся.
У ворот дома, где жила Могучая Авдотья, подруги увидели ее плачущих родителей. Сердца молодых женщин затрепетали. Неужели новая беда?
— Что случилось? — наперебой закричали они, и старики им обо всем поведали.
— Сколько уже к нашей доченьке приходило свататься женихов… — начал отец.
— Все молодцы видные, статные, из богатых и знатных родов, — поддакнула мать.