Однако, через секунду он понял, что честно никогда в жизни не было. И не будет. Если он хочет выжить — он должен одолеть этого паука.
Он стиснул зубы и внутри вспыхнул яростью.
Паук тоже вдруг осознал, что эта букашка перед ним может доставить определенные хлопоты, и теперь уж неспеша двинулся навстречу Зур'даху, выставив перед собой верхние лапы.
Гоблиненок стоял с кулаками наготове, дожидаясь удара.
Паук сначала подбирался медленно-медленно, не в пример предыдущим разам. Гоблиненок продолжал выжидать. Что случится, если он проиграет, он знал — смерть.
Надо было только дождаться, пока паук сам прыгнет. Страха уже не было. Только взявшаяся из ниоткуда решимость и ярость драться до последнего.
Тварь рванула вперед, в атаку. Лапы взметнулись, норовя схватить мальчишку.
Зур'дах уже знал, что будет дальше делать: надо бить, по возможности в туловище. Мальчишка вывернулся от хватающих воздух лап и успел ударить прямо в брюхо твари. Это оказалось просто. Словно до этого именно страх ограничивал действия гоблиненка, немного сковывая тело.
Паука откинуло на пару шагов.
Тотчас же Зур'дах засветился сильнее. Свет, исходящий от тела, стал еще плотнее.
Он не такой уж и сильный! Просто большой.
Паук вновь зашипел и угрожающе выставил лапы. И теперь Зур'дах неожиданно почувствовал, что тварь боится. Да, три пропущенных удара — и он уже осторожничает, остерегается его.
В мгновение изменившаяся расстановка сил воодушевила гоблиненка.
Шаг за шагом, он начал приближаться к пауку, держа кулаки наготове. Полностью сконцентрированный и готовый драться. Зур'дах попытался несколько раз напасть, но паук взмахами лап отгонял его, как надоедливое насекомое, сам при этом не нападая.
По всей видимости, скорость и у паука, и Зур'даха была примерно равна. По крайней мере, гоблиненку так казалось.
Еще два раза Зур'дах попробовал напасть, сблизиться, — но пришлось самому уворачиваться от пасти насекомого. Еще раз мальчишке удалось задеть его и паук в ярости бросился на него. Но Зур'дах сразу разорвал дистанцию, отпрыгивая назад. Но тварь догнала его мощным прыжком, и Зур'дах пропустил неожиданный удар в руку. Впрочем, он успел ответить, мощно заехав в желвак твари.
Паук зашипел и вновь прыгнул, пытаясь обхватить его всеми лапами, прижать к себе.
Лапы лишь чиркнули по плечам, оставляя слабые царапины.
Зур'дах оттолкнулся назад и, как выпущенный снаряд, отлетел от него, разрывая дистанцию.
Вот теперь всё было по-другому. Теперь он знал, что может дать отпор и как именно он это сделает. Надо только измотать паука, быть быстрее и не бояться.
На следующие несколько минут паук перехватил инициативу и попеременно то атаковал, то отступал, осторожно и неумолимо преследуя гоблиненка.
За это время Зур'даху не удалось его достать. Зато лапы паука успевали оставлять заметные отметины на его теле. Тварь явно почувствовала ту дистанцию, на которой могла безнаказанно ранить противника, сама при этом не получая урона.
Силы неумолимо утекали с каждым пропущенным ударом-царапиной. Зур'дах ощущал это как небольшую слабость, которая с каждым мгновением усиливалась.
Так нельзя! Я так проиграю! Надо что-то менять.
Гоблиненок понял, что таким образом его просто изматывают, чтобы потом добить одним мощным и окончательным рывком.
Сжав кулаки, он сам кинулся к пауку. Тот сначала шарахнулся, а затем и сам рванул навстречу.
Увернувшись от летящих в него лап, Зур'дах поднырнул под туловище и изо всех сил ударил в брюхо ненавистной твари. Паук отлетел, нелепо сжав пучком лапы. Этот удар получился действительно сильным.
Еще мгновение — и он, вихляя, поднялся. Зато Зур'дах сразу же ощутил легкий прилив сил и уверенность в себе. Уверенность, что он может наносить твари мощные удары.
Раны-полосы, оставленные паучьими лапами на плечах, затянулись.
Вот как? Они могут затягиваться?
Зато теперь в брюхе у паука сияли фиолетовым две крупные отметины. От его кулаков.
Нужно атаковать сейчас! — понял вдруг Зур'дах, — И не ждать, пока паук придет в себя.
Гоблиненок метнулся к пауку. Тот отпрыгнул.
Еще прыжок. Еще.
Зур'дах догонял тварь и в последнем прыжке таки достал ее, ударом ноги задев лапу.
К лицу Зур'даха метнулись лапы паука, но они были чуть медленнее, чем прежде. Зур'дах успел ударить по обоим и отскочить.
Сил вновь стало больше. А вот паук стал медленнее.
Тварь пару раз пыталась отскочить подальше и передохнуть хотя бы несколько мгновений, но гоблиненок догонял ее и наносил один удар за другим; в основном по лапам, не давая времени на передышку. Это был его шанс.
Лезть под брюхо, как в первый раз, он не рисковал. Теперь наступила его очередь истязать паука.
С каждым пропущенным ударом, паук замедлялся всё сильнее, а Зур'дах, наоборот, ускорялся. Лапы твари покрывались фиолетовыми отметинами, становясь цвета тела Зур'даха.
Всего десяток минут погони — и на лапах паука не осталось ни одного синего места.
Сам же Зур'дах лишь набирался сил и умудрялся теперь избегать ответных вялых ударов. Силы неустанно прибывали.
Когда же лапы оказались полностью истерзаны ударами, паук вдруг просто рухнул не в силах бежать или серьезно сопротивляться. Только жвала беспомощно щелкали при попытках гоблиненка ударить в туловище.
Зур'дах продолжал избивать паука, полностью лишая сил, пока тот не стал совершенно беспомощным. Лишь тогда мальчишка приступил к брюху паука — и то, атаковал он сзади, чтобы пасть твари не цапнула его.
За минуту всё было кончено.
Паук полностью стал того же цвета, что и мальчишка, и совсем перестал шевелиться.
Когда исчезло последнее синее пятно, — он внезапно начал терять очертания, а его энергия, — теперь фиолетовая, — скрутилась в маленький вихрь, который с силой воткнулся в лоб Зур'даха.
Ощущалось это как легкий безболезненный укол, после которого вся энергия паука оказалась в теле гоблиненка.
Он остался один во тьме.
Только вот внутри него начало что-то меняться. Исчез голубой силуэт, и снова всё его тело накрыла тьма.
Зур'дах потерял сознание, а уже через секунду его с головой накрыли новые ощущения.
Он ощущал, как его тело выкручивали будто мокрую тряпку. Что-то силой пыталось войти в каждую клеточку его тела, в каждый орган и даже в мозг. Боль в мгновение усилилась от легкой до настолько невыносимой, что он закричал.
Перед глазами мелькала странная картина: закручивающаяся красная спираль и соединяющаяся с ней, явно чужеродная, черная спираль, с едва различимой меткой черного паука. Телу стало жутко холодно. Захотелось свернуться калачиком как младенец и забиться в самый дальний угол. Желательно теплый. Тело не слушалось. С ним происходило что-то странное. Какие-то болезненные и необратимые изменения.
Холод пропал так же внезапно, как и появился. И уже через мгновение Зур'дах почувствовал прикосновение: сначала одно, — будто провели по телу волоском, — потом другое. Прикосновения начали множиться, сотни волосков щекотали тело, однако смеяться совсем не хотелось. Хотелось кричать от страха и ужаса.
Осознание пришло через несколько мгновений.
Это не волоски, — это лапки. Очень маленькие паучьи лапки.
Лапки сотен маленьких паучков начали ползать и шариться по его телу, покрывая живой волной.
Он попытался пошевелиться, скинуть их с себя, — но не мог. Тело просто не двигалось.
Но просто шевеление паучков быстро закончилось. Началось другое.
Паучьи лапы стали разрывать его кожу, иголками втыкаясь внутрь. И каждый такой прокол начинал пульсировать острой болью. Горло не отзывалось, хоть гоблиненок и пытался кричать.
Еще через мгновение паучки начали проникать внутрь, зарываться внутрь ран. Один. Второй. Третий.