Еще несколько дней старик оставался подле нее, выхаживая. И несколько раз в день он посылал гоблиненка к знахарке за ингредиентами, которые очень быстро расходовались. В эти разы у гоблиненка не возникло никаких проблем с ящерами. Они запомнили его запах и даже не шелохнулись, когда тот проходил внутрь дома.
Новое зрение Зур'даху откликалось по малейшему желанию и он постепенно привыкал к нему. Именно во время пробежек к знахарке он заметил, что стал существенно быстрее и выносливее — и это его обрадовало. Не только глаза стали другими — похоже, его тело во всех аспектах стало сильнее. Но, очевидно, изменения в теле происходили не сразу, а постепенно, и не так быстро, как хотелось бы гоблиненку. Он всё еще не чувствовал себя равным тому же Саркху, поскольку действительно оценить свою скорость он мог только в драке с ним.
Несмотря на уговор с Драмаром, эти несколько дней он пытался следить за Ташкой и другими зурами. И, каждый раз видя ее или остальных зур, он впадал в ярость. Пока он ничего не мог сделать: и из-за обещания, и из-за того, что в прямом противостоянии они сильнее, но это был лишь вопрос времени. Он знал, что придумает что-то. Что-то такое, что снивелирует разницу в силе между взрослым и ребенком.
Вернувшись в очередной раз в жилище он застыл.
Мать приподняла голову и пила что-то из горлышка бутылочки; либо воду, либо снадобья, приготовленные стариком. Однако он не успел сказать ей ни слова, потому что как-только она проглотила то, что дал Драмар, то рухнула без сознания обратно.
— Тсссс… — шикнул на него Драмар, — Не надо ее трогать. Еще рано. Она должна отдыхать и восстанавливаться.
Улыбка расплылась против его воли. Мама выжила, а значит… значит теперь всё будет в порядке.
Однако в этот же миг раздался удар гонга и заставил улыбку исчезнуть с его лица.
Бум!
Один.
Бум!
Второй.
Бум!
Третий. Три удара. Испытание!
Я совсем забыл про Испытание! Вот дерьмо! Меня сейчас заберут!
Даже отсюда гоблиненок услышал поднявшийся снаружи шум и гам. Казалось, что всё племя повыскакивало из своих жилищ наружу.
Драмар поднялся и отдернул полог шалаша, Зур'дах выглянул следом за ним. А там уже высыпали наружу зуры, и все смотрели на него со стариком.
Твари! Ждут, когда за мной придут!
— Ты же должен быть на Испытании?
— Да.
— Плохо… — тихо сказал старик, — Хотя… может тебе и повезет и жребий падет мимо.
— Не повезет. Меня год назад не выбрали. Мне уже везло.
— Вот как… — протянул Драмар, — Да уж, везение дважды одной дорогой не ходит.
— Вы же не бросите мою маму одну? — вдруг спросил он, — Останетесь с ней?
— Конечно, малец, — я же обещал.
Эти слова вдруг успокоили мальчика. Сильно успокоили. Драмару хотелось верить и верилось. В нем была какая-то необъяснимая надежность.
Оставалось только ждать. Ждать, пока за ними придут. Пока было время, Зур'дах сбегал внутрь шалаша и припрятал к себе в складки одежды и угольницу, и светляка. Пригодятся. Если, конечно, ему придется проходить Испытание. В чем он ни капли не сомневался.
Ждать пришлось недолго. Около десятка минут. Смотреть на других зур он не мог, поэтому спрятался внутрь жилища и смотрел на маму. Снаружи оставался один Драмар.
Зур'дах знал, что зуры мстительно ждут, когда за ним явятся и заберут. Своих детей у них не было, поэтому они его ненавидели, наверное, еще больше, чем его маму.
Скоро Драмар позвал его наружу, потому что в круге зур появилась цепочка гоблинов, во главе которой шли две старухи, несшие в руках по небольшому деревянному кругу. Позади них шли стражи. На всякий случай. Вдруг кто вздумает сопротивляться.
Старухи заходили в каждую полупещерку, шалаш, нору и уводили за собой одного ребенка, подходящего возраста, предварительно проверяя деревянным кругом: если пролазил свободно — брали, если нет… Впрочем, пролазили все — таких толстых или крупных детей у гоблинов просто не было.
К моменту, когда старухи были у жилища Зур'даха, за ними семенил с десяток отобранных детей. Ожидаемо, из жилищ зур ни одного ребенка не вывели, — детей там просто не было. Старухи выжидающе стали перед ним.
— Пора, — подтолкнул вперед его Драмар, видя нерешительность гоблиненка.
Почему-то резко захотелось увидеть маму еще раз. На прощание.
— Сюда. — старуха с лохматыми космами до пояса в мешковатом одеянии уже протягивала деревянный круг.
Взгляды всех зур были обращены на Зур'даха. Ташка, ухмыляясь, смотрела на мальца, который легко пролез в круг.
— Туда, в конец, — показала вторая старуха ему место, которое через пару мгновений он занял.
— Удачи, малец. — махнул ему на прощение Драмар.
Чем дальше они отходили от круга зур и обходили жилища, тем больше становилось отобранных детей. Под конец их количество достигло чуть более полусотни. За три-четыре часа они закончили обход и направились на центральную площадь, где их уже дожидались две процессии таких же размеров. Всего выходило почти полторы сотни детей, которые ожидали своей участи.
Старухи начали выстраивать гоблинят в несколько рядов. Зур'даха вытолкнули вперед. Вокруг были такие же по возрасту как и он дети — некоторые чуть выше, некоторые чуть ниже, и все делали вид, что им не страшно. Они толкали друг друга, обзывались, перешептывались и просто разговаривали, пытаясь не думать о предстоящем.
Зур'дах вздохнул. Он это уже проходил год назад и каким-то чудом жребий его миновал. Но сейчас…
Второй раз такого чуда не произойдет. Он это знал. Мама ему давно объяснила о том, что удача никогда не приходит к тебе дважды.
Глава 10
Толпа: взрослые, дети, матери, отцы — все они собирались вокруг площади теснясь и попеременно наваливаясь друг на друга. Посмотреть на ритуал Жребия хотели все: узнать кто отправится на Испытание и, скорее всего, погибнет, а кто останется в племени.
В центре площади Зур'дах увидел Ксорха вместе с двумя Охотниками. Троица стояла прямо возле большого медного гонга, подвешенного между двумя каменными столбами. На полу лежал обитый тканью молот — именно им и били в гонг.
А он еще не знает… Что с мамой… Он мог бы помочь… Но помощь уже не нужна.
Как бы не недолюбливал мальчик Ксорха, он почему-то был уверен, что маму тот защитит. Но в эти три дня, — как раз, когда все случилось, — Охотник ни разу не показывался у матери.
Немного потолкавшись с другими детьми, Зур'дах выбился вперед, чтобы видеть площадь и происходящее на ней. Стража стояла по ее краям, не давая пришедшим матерям и другим детям случайно ввалиться внутрь.
Ксорх…
Теперь к троице стоящих возле гонга Охотников присоединился шаман — татуированный с головы до ног лысый старик, а его под руку поддерживал молодой преемник. Именно шаман отвечал за церемонию жребия, правда это было скорее формальностью — главная роль была не у него.
Едва шаман встал и поднял руку — моментально наступила тишина.
— Пришло время. — негромко сказал он, но его услышали все, — провести ритуал Жребия.
— Наш предок спит, — продолжил шаман, указывая рукой на место в полу под собой, — под нами всё еще бьется его сердце. Мы можем только поддерживать его сон, не допуская окончательной смерти. Но для этого нужны цветы забвения и сейчас как раз наступил период их цветения. Пора отправить наших детей добыть их. Выжившие по древнему обычаю станут Стражами, как доказавшие свою доблесть и удачу.
Зур'дах, тем временем, перетаптывался с ноги на ногу. Стоять на площади, хоть и в толпе других детей, под кучей перекрестных взглядов, было тяжело. Шаман продолжал что-то говорить, но Зур'дах даже не слушал. Нечто подобное, с небольшими отличиями, он слышал и в прошлый раз, поэтому сейчас было неинтересно. От тесноты толпы детей начинала кружиться голова.
Слишком душно. — подумал он.
Бам!
Раздался удар гонга, а вслед ему голос шамана.
— Начинаем. Перед вами два камня. — показал шаман квадратную каменную подставку, где сидела старуха, возле которой лежали два камня: одинаковых, круглых, гладких, отполированных до зеркального блеска.