Старуха перевернула их пузом кверху. На одном был выбит круг, на другом — крест.
— Кхара, — наш Жребий, — крутит-вертит камни. Как только она останавливается — вы выбираете камень. Попадется с символом круга — отправитесь домой, с крестом — вас будет ждать Испытание. Всё ясно?
Дети кивнули и что-то нестройно прогудели в ответ.
В этот момент старуха открыла свои глаза. Зур'дах инстинктивно вздрогнул. Жуткое зрелище. Вместо глаз внутри были вставлены два камня. С такими же символами, как и на камнях, лежащих перед ней: на правом — круг, на левом — крест. Ее старые руки легли на камни и перевернули их гладкой стороной кверху. Чтобы ни один ребенок не увидел, где какой камень.
Шаман вышел немного вперед и указал на случайно выбранного мальчишку из первого ряда.
— Будешь первым.
Тот бодро вышел вперед и остановился пред камнями. Старуха тут же начала их крутить невообразимо быстрыми движениями. Миг — и ее руки замерли в воздухе, останавливаясь.
— Правый, левый? — спросил шаман.
Мальчишка указал на левый.
— Значит, левый. Кхара, переворачивай. — проговорил шаман.
Старуха, услышав его, протянула руку и перевернула камень. Там оказался круг.
Мальчишка облегченно вздохнул и отправился прочь с площади.
Шаман уже ткнул в следующего. Старуха вновь закрутила камни и Зур'дах понял, что не может уследить за ее движениями. Ловкость ее рук поражала. Как в этих узловатых, костлявых, но подвижных руках сохранялась подобная скорость пальцев — было непонятно.
Гоблиненок же внимательно следил за каждым ребенком, который подходил к центру и выбирал камень.
Правый. Левый. Правый. Левый. Кто-то выбирал наугад, кто-то пытался следить за руками старухи, кто-то долго думал, и лишь потом озвучивал свой выбор, но итог был один: кому-то везло, кому-то — нет. Выбравший крест ребенок отходил в сторону, к шаману, выбравший круг — возвращался к толпе вокруг площади.
Очередь Зур'даха наступила не скоро. Пока он ждал, то успел и заскучать и устать. Ноги затекли, пришлось их расхаживать. Хоть всё и происходило быстро — делов-то, подойти и выбрать камень, — время тянулось медленно. Очень медленно. И духота, стоявшая везду вокруг, лишь делала ожидание еще более невыносимым. Слишком много гоблинов на квадратный метр. Слишком много. И никакого прохладного ветерка, который бы принес свежий воздух.
Когда палец шамана указал на Зур'даха, тот сразу даже понял, что показывают на него.
Только когда сзади его подтолкнули вперед, мир вновь обрел краски, шум, движение, Зур'дах встряхнул головой и шагнул к слепой старухе. И почти сразу ощутил тысячи взглядов, прикованных к нему. Ощутил страх ожидавших своей очереди детей.
Вблизи старуха была еще страшнее. Таких глубоких морщин-складок не было даже у Драмара. Не лицо, а самая настоящая маска из потрескавшейся и слепленной заново кожи. Улыбка-ухмылка чернела пеньками зубов, а руки висели в воздухе, прямо над камнями, будто управляя судьбами детей.
Зур'дах внимательно посмотрел на оба камня. Через секунду они закружились в руках слепой, а еще через три секунды движение прекратилось.
Вот дерьмо! Они же одинаковые!
— Выбирай. — прозвучал голос шамана.
Какой выбрать?
Глаза перебегали с одного камня на другой.
Одинаковые! Никаких отличий!
Внутри поднималась легкая паника и страх оттого, что он не знал что выбирать. И как тут решиться? Но надо было, потому что шаман еще раз приказал ему выбрать.
Зур'дах глубоко вздохнул и показал на правый. Тянуть время было бессмысленно. Он всё равно не знал где крест, а где круг.
Старуха, недобро скалясь, перевернула камень.
Крест. Там был гребаный крест.
Дерьмо! Так и знал! Надо было выбирать другой!
Сердце Зур'даха пропустило удар, а всё внутри будто обдало противным, тревожным холодком.
Проклятье!
Он попытался проглотить комок, противно застрявший в горле. И застыл как вкопанный, не в силах сдвинуться с места. В ушах стояла неестественная, звенящая тишина.
Голос шамана вывел его из этого состояния и он, топнув ногой от злости, отошел в сторону. До последнего он надеялся, что ему повезет.
Не повезло. Как мама и предупреждала.
Рядом стояли такие же как и он, — выбравшие крест: унылые, напряженные, злые, подавленные — дети были разные, но не было никого, кто хотел бы по своей воле отправиться на Испытание.
Зур'дах пришел в себя только когда увидел как к ним идет следующий. Еще один выбравший не тот камень. Еще один смертник.
Неожиданно Зур'дах вспомнил главное: что он, в отличие от всех этих детей, прошел пусть одно, но удачное Поглощение и шансы его выше уже потому, что он чуть быстрее и сильнее остальных. Эта мысль заставила гоблиненка взять себя в руки и немного успокоиться.
Наблюдая как остальные выбирают то круг, то крест, он перестал думать о себе. Смертников прибавлялось.
— Закончили. — резко прозвучал голос шамана.
Зур'дах даже оглянулся. Действительно — больше не осталось детей, все распределились. Как-то незаметно, в один миг, ритуал Жребия завершился.
Стоя, он ощутил усилившийся страх и беспокойство вокруг. Дети волновались, шептались, кто-то дрожал, кто-то толкался, просто чтобы выплеснуть бессильный гнев и ярость на несправедливость судьбы.
Но все их эмоции резко заглушил мощный удар гонга. Разделивший их жизнь на до и после.
— Отобранные, — прозвучал голос шамана, обратившийся к детям, — за мной! Остальные — расходитесь. Ритуал окончен, делать тут больше нечего.
Старый шаман махнул рукой и толпа медленно начала расходиться. Первыми разбежались дети, которым повезло сегодня, а за ними потянулись их матери и остальные гоблины.
Гоблинята, тем временем, нестройным шагом последовали шаманом, Зур'дах оказался немного позади них. Пять десятков, — столько отправлялось детей на Испытание.
Наконец-то стало легче дышать и появился какой-никакой ветерок. Волнение ушло само собой и ненужные мысли испарились из головы мальчишки. Он просто шел и смотрел: на детей, на шамана и на Ксорха, который шел сбоку от процессии с другими Охотниками и слепой старухой. Зур'дах просто смотрел на них всех ни о чем не думал.
Старик вел их прочь от центральной площади, по единственной в пещере прямой дороге, проходящей насквозь все круги племени. Вела она к левым окраинам пещеры.
Слепая старуха замыкала шествие вместе с двумя молодыми Охотниками.
Через полчаса такого пути напрямик, они вышли на окраины пещеры, к стоянкам ездовых ящеров.
Тут их уже ждали три повозки, запряженные медлительными ящерами-тягачами. В отличие от своих более мелких собратьев, они могли долго перевозить очень тяжелые грузы, сильно при этом не уставая. Единственным их недостатком была скорость: везли ящеры груз со скоростью медленного шага. Они, правда, могли сильно ускориться, но лишь на короткий промежуток времени.
Детей остановили и построили перед этими тремя повозками. Остальные ящеры на стоянке, — помельче, штук двадцать, — были распряжены и лениво лежали. Рядом с ними, отцепленные, на полу лежали небольшие телеги, в которые их запрягали.
Зур'дах попытался заглянуть внутрь повозок, но роста не хватило. Борта повозок возвышались в два детских роста и увидеть внутренность не было никакой возможности.
— Загружай. — отдал приказ Ксорх и два стражника начали одного за другим сажать детей в эти корыта. Иначе назвать эту конструкцию было сложно. Впрочем, свою задачу она выполняла.
Пока очередь дошла до Зур'даха, он успел обойти все три повозки, с интересом осматривая их, и пару раз пройтись по стоянке. С него, правда, стражники не спускали глаз. Мелькнула мысль попробовать удрать домой, но он ее преодолел. Зато два других гоблиненка попытались это провернуть. Стражники моментально их схватили, быстро закинули в повозку и вдобавок наградили чувствительными подзатыльниками.
Пока грузили детей, к стоянке подошло больше десятка Охотников, в броне и с оружием.
Зур'даха и двоих гоблинят закинули последними внутрь.
Теперь все дети припали к бортикам и наблюдали оттуда за происходящим. Ни одной матери, пришедшей напоследок взглянуть на ребенка и попрощаться, видно не было. Отдавали ведь обычно самого бесполезного и слабого из выводка и дети это прекрасно понимали, поэтому даже не ждали матерей.