Зур'даху некого было высматривать: мама лежала, Драмар присматривал за ней — а больше никого близкого у него и не было. Пару раз его взгляд случайно пересекался с глазами Ксорха, но тот, похоже, видеть его был совсем не рад. Просто делал вид, будто не замечает и не знает его.
Сначала дети молчали, а потом их будто прорвало, одного за другим:
— Ты знаешь, что нам нужно будет делать? — спросил мальчик сидящий справа.
— Неееааа… — довольно протянул другой, — Мама не говорила. Сказала только, что скажут на месте и что ничего сложного не будет.
— И ты ей поверил?
— А что, тебе что ли верить?
— Ты, дурак, знаешь сколько детей погибает в Испытании каждый раз?
— Погибают только слабаки. — уверенно заявил другой.
— Пффф…
— Фыркай не фыркай, а просто там не будет.
— Тебе везде сложно.
Зур'дах знал, что прав тот, кто говорил, что будет сложно. Ведь его мама говорила то же самое — она бы врать не стала.
— А ну тихо! — рявкнул вдруг Охотник, и все дети сразу притихли. — Разгалделись тут. Ни звука, ясно⁈
Дважды повторять гоблинятам не пришлось.
Ксорх напоследок обошел повозки, пересчитал детей и подергал упряжки тягловых ящеров.
— Мы едем в тоннели, — мрачно и назидательно сказал он детям, — И, не дай боги, вы начнете там шуметь или разговаривать… Оглянуться не успеете, сожрет какая-нибудь тварь. Ясно? Вести себя тихо.
Притихшие дети кивнули.
— Запоминайте: ваша задача — быть тихими пока едем. Такими тихими, чтобы я ни разу вашего голоса не услышал. Вы же хотите вернуться домой живыми? Вот и ведите себя тихо, чтобы не случилось.
По спине Зур'даха пробежал холодок от остановившегося на нем взгляда Ксорха, но тот тряхнул головой и поднял руку.
— В путь!
Возничие, уже занявшие места и сидевшие парами на спинах ящеров, щелкнули хлыстами.
Неторопливо, с низким мычанием, ящеры начали перебирать лапами и через мгновение повозки, кряхтя и поскрипывая, тронулись. Вначале шли совсем медленно, а затем, немного раскачиваясь, набрали скорость до обычного шага.
— Правее забирай! — рявкнул погонщик соседу.
Охотники редким полукольцом взяли повозки в защиту и двигались впереди. Все пешком. В последней повозке гоблиненок заметил голову старого шамана. Правда, через мгновение она исчезла.
Значит, и он с нами едет? — подумал мальчик, — Зачем? Он же старый, от него толку не будет…
Началась легкая тряска, заставившая переключить внимание на дорогу. Но через пару минут повозки пошли уже тихо и плавно, а ящеры молча тянули лямку, тихо пыхтя себе под нос.
Жилища отдалялись и скоро они въехали в один из самых крупных тоннелей.
Стражники отсалютовали копьями Охотникам и вернулись к своему ничегонеделанию.
Все три повозки въехали в полумрак Подземелья.
Зур'дах немного задрожал от страха. Он впервые был в открытом тоннеле. Как и другие дети. И тут было прохладно.
Глава 11
Тоннель постепенно расширялся и достиг высоты сорока локтей; появилось небольшое эхо.
Прибавилось в нем и растительности. Многочисленные разновидности цветных и светящихся мхов стали густо покрывать стены, излучая приятный, мягкий свет. Огромные сталактиты и сталагмиты свисали с потолка и росли с пола, некоторые приходилось объезжать.
Часть детей рассматривала тоннель с интересом, а часть начала присматриваться друг к другу, отыскивая знакомые лица. Слово за слово — и среди них начались сначала тихие, а потом погромче, — разговоры.
— А ну тихо! — рявкнул Ксорх. — Если еще хоть одно слово услышу — выброшу к могильщикам!
Дети послушно притихли.
— Еще час — и начнутся действительно опасные места. — Добавил он. В этот момент глаза его вспыхнули желтым цветом, что заставило почти всех детей оцепенеть от страха. Редко когда увидишь проявление силы Крови Охотника.
Однако, еще какое-то время раздавались перешептывания. Хоть и тихие. Правда ровно до тех пор, пока на детей не спикировала незнакомая насекомоподобная тварь. Вернее, попыталась. Копье одного из охотников быстро отняло ее жизнь и она не успела никому причинить вреда.
Лишь после этого случая гоблинята поняли, что Ксорх не шутил и опасность более чем реальна. Так что скоро было слышно только скрип повозки да гулкие шаги ящеров — и ни одного детского голоска. Ксорх был доволен.
Зур'дах, уцепившись за край борта, осторожно выглядывал наружу. Несколько раз он ловил на себе красноречивые взгляды Охотников и прятался обратно. Но всё же из-за скуки гоблиненок продолжал это делать.
Несмотря на всеобщую тьму, которую местами разгоняло только слабое свечение растений, он мог видеть большую часть тоннеля. В целом путь проходил спокойно, только изредка мелкие твари, внезапно отделившиеся от стен, пытались атаковать Охотников, но натыкались на острие копья.
Понемногу даже это наскучило Зур'даху. Не считая светящихся растений и пикирующих тварей, тоннель был однообразен. Да еще и жесткий костяной каркас телеги отбивал задницу. Приходилось то сидеть, то стоять — и так делал не только он.
Лишь на четвертый час пути они увидели первый поворот. И высота тоннеля значительно снизилась. Чуть изменилась фауна: появились фосфоресцирующие зеленым и синим во тьме лишайники, грибные наросты распространяли фиолетовые споры, зависающие в воздухе и плавно опускающиеся вниз, на дорогу, а лозы, вьющиеся по стенам, тускло мерцали желтым. В дополнение к этому, появились насекомые. То тут, то там вспархивали маленькие светлячки, пауки-огневки и другие насекомые, источающие своими телами свет. Увидев это, Зур'дах сразу вспомнил о своих «пленниках», которых захватил с собой. Пощупал кармашек-складку, и ощутил легкое трепыхание: светляк был на месте, угольница, находящаяся в другой складке, медленно и недовольно ворочалась. Насекомые вернули ему чуточку спокойствия просто уже одним тем фактом, что находились вместе с ним.
Ящеры замедлялись, а с ними и скорость повозок. Зур'дах смог получше рассмотреть стены тоннеля, с которых вспархивали стайки мошкары со светящимися синими прожилками на крыльях.
Постепенно Зур'дах начал ощущать, что тело покрывается мелкой, липкой моросью, а влажность была настолько высокой, что стало трудно дышать.
— Рядом источник, — тихо объяснил Ксорх.
А потом добавил, уже обращаясь к детям:
— Дышите медленно и глубоко, поняли? Медлееееннноо…
От этой странной влаги тяжело дышалось, а горло будто сдавил невидимый обруч, даже на тело навалилась неожиданная тяжесть и стало клонить в сон. Стены тоннеля были покрыты липкой влагой и целыми коврами мелких насекомых, которые словно прилипли друг к другу.
Тьма насекомых постоянно вспархивала и пыталась садиться на детей — и эти твари кусались. Тоннель наполнился звуками шлепков.
Хорошо хоть длился этот участок тоннеля недолго: через десяток минут от влаги на стенах не осталось и следа, как и от разнообразия и обилия живности. Дети смогли наконец вздохнуть с облегчением. Подул суховатый прохладный ветер.
Вскоре возница и вовсе остановил ящеров. Те недовольно перетаптывались и фыркали. Тем временем, парочка Охотников достали из последней телеги мешок и начали бросать детям небольшие мешочки из плотной ткани.
— И зачем это?
— Куда это девать?
— На голову натянуть, идиоты малолетние, — раздраженно бросил Ксорх, — Впереди опасное место: как только я дам команду — вы сразу натягиваете мешки на голову и задерживаете дыхание. И не дышите до тех пор, пока я не скажу, что можно.
— Всё ясно?
— А если вдохнем? — спросил один из мальчишек.
— Если вдохнете — умрете. Мы, Охотники — выдержим, а вот вы, сопляки — сдохнете. И я сейчас не шучу. Еще раз спрашиваю, все поняли?
Дети угукнули, а Ксорх прошелся и посмотрел на каждого ребенка, убеждаясь, что его верно поняли.
— Хорошо. Надеюсь вы все хотите выжить, а значит тупиц среди вас нет.