В следующий бросок твари он не только отбился, а и сам атаковал, и уже целил по ножкам твари, стараясь сделать ее менее подвижной. И кинжал, хоть и костяной, но отсек сразу несколько ножек, что правда, нисколько не остановило тварь. Она будто вблизи унюхала кровь, которая покрывала ноги гоблиненка и рвалась как безумная попробовать ее.
Многоножка метнулась из стороны в сторону, и, промчавшись на потолок, спрыгнула вновь метя в шею. Зур'дах лишь чудом успел ткнуть кинжалом в нее. Тварь будто немного ускорилась.
Атаки и рывки твари следовали один за другим, но зацепить многоножку Зур'даху удалось лишь три раза. От остальных атак она либо уклонялась, либо он не пробивал ее хитин. И хоть глаза видели траектории ее атак, что позволяло ему уклоняться и не получать ран, этого было мало. Надо было что-то менять, иначе ему не победить.
Светляк!
Схватив его в свободную руку, Зур'дах начал выжидать подходящий момент. Тварь остервенело бросилась на него, клацая жвалами, а он тут же кинул светляка прямо в нее. Испугавшись, он засверкал от страха так ярко как никогда в жизни и ослепил тварь, привыкшую к тьме тоннелей на пару мгновений.
Зур'даху этих мгновений хватило. Многоножка пропустила удар. Он целился в глаза и усики. Срезал правое усико, и пока тварь ревела от боли, взвившись на задние лапы, ткнул кинжалом изо всей силы прямо в открывшееся брюхо. Кинжал провалился во что-то мягкое и гоблиненок сразу дернул его вниз, разрезая тварь.
Попалась!
Тварь резко дернулась назад и заверещала противным писком, который было слышно, наверное, по всему тоннелю. Светляк вообще в растерянности захлопал крыльями и завис над потолком, продолжая распространять волны света. Определённо, свет ослеплял ее. Мешал ей.
Она хотела уже удрать, но Зур'дах сам рванулся к ней. Удар. Еще удар. Мощно резанув кинжалом, он умудрился отсечь дюжину ее лапок за раз. А потом начал наносить ошеломлённой после серьезного ранения твари удар за ударом.
Даже не особо целился. Бил всюду куда доставал. В бок. В брюхо. В усико. В сочленения брони. И везде кинжал проникал, протыкая плоть твари.
Ощерившаяся тварь клацала желваками, пытаясь отогнать настырную и ставшую опасной добычу.
Но гоблиненок продолжал, и один из ударов пришелся прямо в щель между чешуйками. Кинжал глубоко погрузился в плоть и прибил тварь к камню, пронзив насквозь. Многоножка в бешенстве начала дергаться и извиваться, насаженная на кинжал. Но рана все еще не была смертельной. Тварь обладала бешеной живучестью.
Второй рукой Зур'дах схватил первый попавшийся камень и начал колошматить обездвиженную тварь. Многоножка была раненая, замедленная, а без первого усика, казалось, потеряла часть своей координации. Каждый удар откалывал от нее по чешуйке. На стены начала разбрызгиваться кровь из ран. Мерзко пахнущая зеленая кровь.
Гоблиненок рванул кинжал и еще раз всадил его, одновременно рванув вниз. Многоножку располовинило. Но она всё равно пыталась уползти прочь, волоча свое тело, плохо подчиняющимися ножками. С каким-то внезапным остервенением Зур'дах бросился добивать тварь и камнем, и кинжалом. Каждый удар достигал цели. Тварь беспомощно визжала, но сбежать не могла.
Удар. Второй. Третий. После очередного удара, приплюснувшего тварь к полу, внутри твари будто что-то сломалось, она дернулась и застыла. А через пару мгновений обмякла безжизненной тушкой, разбитой и разрезанной на части.
Зур'дах тяжело дышал, а его руки, кинжал и камень были в зеленой крови. Сетка в глазах исчезла, а зрение сразу ухудшилось, только светляк спасал от кромешной тьмы.
К собственному удивлению, гоблиненок не обнаружил на себе ни единой царапины. Из боя он вышел целым и невредимым. Вот только глаза… После подобного долгого использования они начали болеть.
Смотреть на мир вокруг стало очень больно. Он положил ладони на глаза. Немного полегчало.
После этого Зур'дах привалился к стене. Накатила дикая усталость, которая исходила именно из глаз. Где-то справа лежала многоножка, но его это мало волновало. Не сейчас, когда глаза так сильно болят.
Через несколько минут тяжесть начала уходить из глаз и он смог их открыть.
Как ни хотелось Зур'даху подольше посидеть, привалившись к стене, еще сильнее хотелось оказаться подальше от этой мертвой и дико вонючей твари. Смотреть на убитую тварь было до омерзения неприятно.
Гоблиненок перелез через нее, схватил кинжал и пополз дальше. Несмотря на нахлынувшую после боя общую усталость, передвигался он бодро. Радость этой победы заставила собраться с силами и двинуться дальше.
Глава 13
Только убедившись, что отошел от мертвой многоножки на приличное расстояние Зур'дах остановился. Тварь осталась позади, вместе со своим отвратительным запахом. Справа и слева были чистые стены тоннеля. Гоблиненок облегченно вздохнул. Всё произошло слишком быстро. Он не успел даже по-настоящему испугаться. И ему в схватке сильно помогли его новые глаза, которые показывали нечто вроде будущей траектории атаки. Он не совсем понимал как это возможно, но это работало.
Здоровая была… — подумал Зур'дах и пополз дальше.
С такими здоровыми насекомыми он ни разу не имел дела. К родной пещере обычно такие просто не добирались, уничтожаемые либо Стражами либо Охотниками. Сердце понемногу успокоилось и кроме засохшей крови многоножки на нем, и исходящей от нее легкой вони, ничто не напоминало о случившейся драке.
Иногда он останавливался, чтобы прислушаться к звукам в тоннеле: прикладывал ухо к стенке тоннеля, ждал… и двигался дальше. Потому как никаких звуков не было: ни шорохов, ни стуков — только звук его собственного сердцебиения.
С каждым ползком вперед тоннель расширялся. И, пожалуй, таким широким и высоким он еще не был.
Наверное, — решил Зур'дах, — Тут можно встать в полный рост.
Сколько прошло времени он не знал. В этом тоннеле возникало странное ощущение безвременности, будто он находился в нем давным-давно и полз бесконечно долго да еще и неизвестно куда. Хотя гоблиненок понимал, что это просто ему так кажется. На самом деле путь шел вперед, никуда не сворачивая.
Так было до тех пор, пока он не увидел уходящий вбок ход.
Зур'дах ненадолго застыл, а потом заглянул туда, выставив перед собой светляка.
Может посмотреть что там? Сворачивать не буду…
Ничего опасного там как будто не было, но ползти не по своему проходу не хотелось, так что он вернулся обратно и пополз вперед. Было немного страшно оставлять позади проход из которого может вылезти какая-угодно тварь, но делать было нечего. Он должен продолжать идти вперед, только теперь опасности можно ожидать как спереди, так и сзади.
Какое-то время в тоннеле стояла привычная тишина, нарушаемая только его собственными шагами, но вскоре гоблиненок что-то услышал. Он замер, напряженно вслушиваясь. Звук определенно доносился спереди. Вот только понять, что это за звук было невозможно. Что-то непонятное…
Кинжал и так был в руке, а светляк недавно сожрал очередную порцию корма, так что светил ярко. Гоблиненок был готов к любым неожиданностям.
Пойду медленно… Выхода нет — надо всё равно идти вперед.
Не торопясь, Зур'дах, чуть подсогнувшись, тихо зашагал дальше. Звуки усиливались. Вернее эхо от них.
Через пару минут он оказался вблизи от источника странных звуков и застыл. Теперь он смог разобрать звуки. Это было странное хныканье, детский плач и изредка стоны.
Что за хрень⁈
Это пугало — ведь, по идее, в его проходе кроме него самого детей быть не должно.
Зур'дах приближался с опаской, продолжая светить перед собой светляком. Жук, недовольный тем, что его так нагло выставили вперед, пару раз пытался вырваться, но гоблиненок держал его крепко и тот, в конце-концов, смирился со своей участью живого светильника.
Видел гоблиненок на десяток шагов вперед. Тихое хныканье и поскуливание вместе с плачем усилились и Зур'дах понял, что вот-вот должен показаться и тот, кто эти звуки издавал.