Вот же… — едва не вслух выдохнул Зур'дах, глотнув.
Потому что он увидел такого же как и он гоблиненка. Тот инстинктивно повернул голову на свет и даже плакать перестал. Вот только Зур'дах смотрел вовсе не на его лицо. Он смотрел на его ногу и живот.
— Кто ты?.. — непонимающе просипел привалившийся к стене мальчишка.
В области ноги у гоблиненка что-то копошилось. Что-то, слишком уж напоминавшее многоножку, напавшую на него.
— Я — Зур'дах. — ответил он, не отводя взгляда от шевелящейся на теле мальчика твари. И сжал покрепче кинжал.
— Не шевелись. — тихо сказал он гоблиненку, чтобы не спугнуть тварь, — На тебе сидит тварь.
— Я знаю. — всхлипнул мальчик, — Ее яд меня парализовал. Я не могу сбросить ее. Руки онемели.
Надо убить эту тварь!
Только сейчас заметив появившийся свет и другое существо, многоножка оторвала пасть от ноги гоблиненка и окровавленная пасть хищно клацнула.
Зур'дах не раздумывая метнулся к ней в ту же секунду.
Тварь зашипела, однако почему-то всё равно осталась на ноге, крепко вцепившись в нее и даже не думая убегать.
— Лови. — Зур'дах кинул светляка прямо в руки растерявшемуся соплеменнику, забыв, что у того онемели руки. Светляк полыхнул и уселся на голову мальчишки, тем самым ослепляя многоножку.
Тварь с какой-то неохотой оторвалась от своей кровавой трапезы и взвизгнула, приподнявшись на своих сотнях лапок.
Да она раза в два больше чем та, что я убил!
Зур'дах не раздумывая кинулся к твари, метя в уязвимое усико. Не попал.
Бам! Кинжал отскочил от брони лишь царапнув. Почти моментально Зур'дах нанес второй удар. Уже удачнее — лезвие скользнуло между чешуйками, плотно войдя в тело твари. Брызнула кровь. Но тварь реагировала как-то медленно, будто захмелевшая от выпитой крови и сожранной плоти. Это был его шанс! Только после третьего удара многоножка сползла с ноги мальчишки, приняв угрожающую стойку.
Зур'дах атаковал, видя ее пассивность.
Удар! Еще один! Еще!
Очередной удар срезал усико и тварь, завизжав, подпрыгнула от неожиданности. Наконец с нее спало сонное оцепенение. Но остановить гоблиненка она уже не могла. Разошедшись, он наносил удар за ударом, стараясь поцелить в брюхо.
И, несмотря на то, что тварь и сама трижды бросалась на него в атаку, он умудрился проткнуть ей брюхо и, воспользовавшись ее дезориентацией, тут же начал полосовать открывшееся мягкое место.
Многоножка начала брыкаться, визжать. Попыталась прыгнуть на руку гоблиненка с кинжалом и схватить ее всей сотней своих ножек. Зур'дах вновь полоснул ее по открывшемуся животу, а потом сразу же изо всех сил проткнул обеими руками, пригвоздив к полу. Кинжал остался в ней, а вокруг него сомкнулись острые лапки, но гоблиненок уже отскочил.
— Виииииии!
Тварь визжала, билась об пол и пыталась выдернуть из себя кинжал, на который была насажена. Тщетно. Из нее потоком лилась мутно-зеленая кровь, но всё равно многоножка попыталась отползти подальше от места своей последней трапезы.
Зур'дах догнал ее и начал добивать, ногами давя в пол. И это, вкупе с торчащим из брюха кинжалом, ускорило гибель многоножки. Десяток мгновений сплошных конвульсий — и она издохла. Под ней образовалась большая лужа зеленой крови, распространявшей вокруг вонь.
Зур'дах тяжело дышал и смотрел на труп твари. Вывел его из этого короткого оцепенения кашель мальчишки. Тогда он рванул к раненому гоблиненку и сразу понял, что дело плохо. Очень плохо. Зур'дах побледнел от ужаса.
Вся правая нога и часть живота раненого соплеменника были разодраны. Мышцы ног были распороты острыми когтями, а живот — посечен лапами-жвалами. Раненый гоблиненок потерянными, оцепеневшими глазами наблюдал за движениями Зур'даха, но в его голове будто бы была пустота. Он не мог произнести ни слова.
С такой ногой он никуда не дойдет… Что делать? Я не могу его тащить с собой!
Зур'дах стиснул зубы, а голова гоблиненка вообще безвольно свесилась на грудь.
— Эй! — ткнул он его, — Ты живой вообще?
Тот молчал… Только как-то странно сопел, а потом и вовсе стал дышать рвано.
С раной Зур'дах не мог ничего поделать: слишком большая — такую не перевяжешь и затянешь, просто нечем, поэтому старался привести мальчишку в чувство, однако тот похоже отдал последние силы. Или же…
Может, яд? — мелькнула мысль.
Гоблиненок взглянул на мертвую многоножку… Другого объяснения у него не было. Рана на ноге была действительно серьезной, но явно не смертельной. Если бы он не придерживал мальчишку, тот бы давно завалился на бок и упал на пол.
Дерьмо! Что делать-то? Я не могу с ним сидеть тут. Может, где-то еще тварь… А кровь точно привлечет хищников, а где одна многоножка — там может быть и другая…
Но и этот гоблиненок… Он же еще был жив! Дышал! Пусть и слабо. Нельзя же его бросить вот так.
Проклятье!
Он откинул труп многоножки подальше отсюда и, перетащив мальчишку немного вперед, на чистое от крови место, — сел. Он его не знал и не помнил — разве что в телеге, когда их сажали, мелькнуло лицо. и всё. Зур'дах вообще мало кого из детей знал в племени — только компанию Саркха и несколько компаний детей-изгоев, но с ними ему запретила общаться мама. И точно так же обычным детям матери запрещали общаться и играть с ним.
— Срань, ну же! Очнись!
Легкие шлепки по щекам и попытка встряхнуть мальчишку ни к чему не привели — тот не шевелился и не пробуждался.
А где его кинжал?
Обшарив всё вокруг, он его не нашел. А по дороге никаких кинжалов ему не попадалось — уж он был точно заметил.
Гоблиненок вздохнул и перехватил кинжал покрепче.
Ждать или не ждать?..
Он никак не мог решить.
Уже прошло с десяток минут, а ведь ему и на Испытание надо успеть — оно не длится вечно.
Еще немного он, конечно, мог подождать. А дальше что? Ведь не тащить же его на себе?
Может оставить его тут…. и подобрать на обратном пути?
Это показалось Зур'даху самой здравой мыслью. Ведь тащить гоблиненка с собой и одновременно ползти вперед он не сможет.
Зур'дах взглянул направо-налево, инстинктивно ища многоножек. Там пока никого не было. Да и в целом, в тоннеле стояла тишина.
— Кхаххааа… — неожиданно закашлялся мальчишка, и Зур'дах аж подпрыгнул от неожиданности.
Зур'дах подскочил к нему и приподнял голову. А в следующую секунду раненый исторг из себя поток жижи блевотного цвета. Однако, довольно быстро поток иссяк и мальчишка в следующую минуту просто откашливал остатки.
Гоблиненок уже хотел его о чем-то спросить, но вдруг ощутил, как тело соплеменника внезапно обмякло и стало необычайно тяжелым. Зур'дах немного испугался:
— Эй! Ты как?
Лицо мальчишки ужасно побледнело буквально за полминуты, а глаза… глаза смотрели в пустоту, в потолок тоннеля. И не двигались! Мертвые глаза! — вдруг понял ЗурДах
Вот же ж… Не может быть… Он что… умер?
Может… показалось? Может он просто потерял сознание?
Зур'дах приложил руку к сердцу мальчика.
Не бьется!
В груди Зур'даха похолодело, а по спине пробежали тысячи мурашек. Стало страшно, а внутри появилось неприятное, брезгливое ощущение.
Уже чуть осторожнее гоблиненок вновь подергал мальчишку и еще раз прислушался к его сердцу. Оно не билось.
Зур'дах сел спиной к стене и застыл, потерянный еще больше, чем раньше. На какое-то время мертвый соплеменник выбил его из себя. Он был вот тут, совсем близко, и буквально умер у него на руках.
Мертвый гоблиненок лежал рядом и таращил свои пустые неподвижные глаза в потолок. В какой-то момент Зур'дах просто закрыл их, чтобы не встречаться с этим вызывающим дрожь взглядом. А после спрятал светляка.
Но так стало еще страшнее и он понял, что не может тут больше оставаться.
Надо идти!
Зур'дах приподнялся и, достав светляка, двинулся вперед. Теперь его тут ничего не держало. Пока мальчишка был жив — что-то внутри не давало ему уйти от раненого, теперь же… Теперь мертвый гоблиненок избавил его от всех терзаний. Ему было уже ничем не помочь.