Вскоре движения крысы приобрели прежнюю ловкость и скорость, она пробежала взад-вперед, словно обвыкаясь в новом теле, а потом резко вскарабкалась по стене и нырнула в одну из дыр.
Ксорх знал, что теперь крысой управлял старик. Подобные способности были довольно редкими. И именно таких гоблинов брали в ученики шамана. Но самым главным в шамане была не связь с животными, а умение улавливать мысли Предка — улавливать, когда действие цветка заканчивается и вовремя заменить пожухшие цветы новыми. Сон Предка должен был продолжаться. И это было желанием самого Предка.
Глядя на Ралда, так звали шамана, Ксорх каждый раз ловил себя на мысли, что шаман и внешне похож на большущую крысу: вытянутый нос, прижатые уши, сгорбленная фигура.
Мысли Ксорха вернулись к мальчишке. Сыну Айры.
Надеюсь, этот мелкий говнюк подохнет не дойдя даже до Испытания.
Идея пойти навстречу Айре и дать ее сыну ядро обернулась против самого Охотника. Мальчишка каким-то чудом выжил и наверняка стал сильнее. И несомненно со временем раскроется, что он тоже прошел Поглощение. Вот тогда Ксорху зададут вопросы Старшие его рода. А этого он не хотел.
В последнее время всё шло через одно место.
И нападение камнеедов, здоровых каменных червей, которые в своё время и проели эти норы, через час после начала Испытания лишь усугубило мрачное настроение Старшего Охотника.
Поначалу Ксорх продолжал сидеть на полу возле шамана. Того следовало оберегать от опасностей. Однако случилось неожиданное. В пещеру вывалилась целая стая камнеедов — почти два десятка особей.
— Дерьмо! Гребанное дерьмо! — воскликнул один из Охотников. И было из-за чего.
Парочка камнеедов не были проблемой. С ними бы справилась двойка Охотников. Но два десятка тварей, заплевывающих всё вокруг кислотой, к которым невозможно подобраться сбоку — совсем другое дело.
Ксорху пришлось взять копьё в руки и помогать своим. Почти два часа продолжался этот изматывающий, изнуряющий бой. Почти каждый охотник получил либо ожоги, либо лёгкие раны, но ни одной смерти среди них не случилось.
Даже Ксорх, при его-то скорости и реакции, получил с дюжину ожогов, сотню неприятных царапин и десяток ушибов. Приходилось вытягивать на себя больше камнеедов чем остальным, чтобы ни один из подчиненных ему Охотников не погиб. За это его и уважали. Он был сильнее и брал на себя всегда больше опасности.
И сейчас, закончив с боем, Старший Охотник вновь сидел возле шамана. С головы до ног заляпанный кровью — и своей, и чужой.
За время пока они устроили целую бойню в пещере, старик не то что даже не проснулся, даже не шелохнулся.
— Оттащите эти вонючие туши в крайний угол, аж блевать охота от этого мерзкого запаха. — сморщив нос приказал Ксорх, указав на мертвые тела камнеедов.
Тащить вонючие, истекающие зловонной жижей туши никому из Охотников, только что прошедших изнурительный бой, не хотелось. Но со Старшим Охотником не спорят.
Пошли спокойные часы ожидания, наполненные скукой.
Охотники расселись по пещере.
Туши камнеедов теперь были свалены в крайнем углу в большую кучу.
С момента нашествия тварей прошло как минимум три часа. И лишь спустя это время шаман вышел на контакт.
Он всё также управлял крысой и глаза его были закрыты. Просто старый гоблин вдруг начал говорить, не открывая глаз, рывками, короткими рублеными фразами, сообщая самое важное Ксорху.
— В пещере… Вижу троих… Жду…
— Еще один… Еще… Еще…
Понемногу он обрисовывал обстановку внутри пещеры. Той самой пещеры с цветами. Говорил сколько детей выжило, что они делают, распустились ли цветы, появилось ли что новое — ведь за год, прошедший с предыдущего Испытания, случиться могло что угодно. Так что довольно скоро Охотники знали обо всем, что происходило внутри.
— Наш в порядке, — прозвучал его голос, — Делает всё правильно. Объяснил остальным, что нужно.
Нашим был один из детей семейства охотников. Один прошедший Поглощение посылался всегда — чтобы в случае, если что-то пойдет не так, он один точно мог вернуться с двумя добытыми цветками. Два цветка были минимумом, необходимым для продолжения сна Предка. Мальчишка знал и опасности пещеры, и что делать с ними.
Вдобавок, он мог направить действия остальных гоблинят так, чтобы самому точно выжить. И это не считая того, что он был сильнее любого из них и мог просто-напросто отобрать у кого-то добытые цветы.
— Двинулись… Иглометы разрядились… Прошли кусты….Дерутся с шаровиками… Первые цветы добыты.
— Плохо… Теперь вместо одного Стража — трое… Расплодились…
Охотники нахмурились… Стражами называли тех самых лианоподобных монстров, которые любили селиться возле цветков забвения. И раньше такой был один. Теперь три. А это значило во-первых, что погибнет еще больше детей, а во-вторых, что этот фактор придется учитывать в следующих Испытаниях. Ведь через год Стражей может быть не три, а больше.
Это может стать проблемой. В будущем. — подумал Ксорх.
— Половина убита… — безэмоционально сказал шаман, — Необходимое количество спаслось. Минимум должен быть обеспечен. Всё хорошо.
Охотники облегченно выдохнули.
Конечно, никакой гарантии того, что выжившие в пещере дети доберутся обратно в целости и сохранности, не было. Оставалось уповать лишь на то, что необходимая часть детей всё же благополучно пройдет тоннели.
Глаза старого шамана открылись неожиданно. Ксорх аж вздрогнул.
Встал старик со второй попытки. Слияние с сознанием крысы всегда его сильно выматывало и с каждым годом всё сильнее.
Похоже, — подумал Ксорх, — Скоро нам понадобится новый шаман.
— С пробуждением. — поздравил его Ксорх.
Тот лишь махнул рукой. Ему было не до приветствий. Старый гоблин только вернулся в свое тело, которое плохо слушалось, поэтому некоторое время он расхаживал взад-вперед, разминая затекшие члены.
А после пошел период ожидания. Крыса уже вернулась, а это значит, что через час-другой начнут возвращаться первые дети.
Так и случилось. Спустя три часа один из охотников, дежурящих у стены, навострил уши и приготовил копье к бою.
Остальные насторожились одновременно с ним.
С громким звуком из дыры, на высоте нескольких локтей, вывалился первый малец. Охотник успел его подхватить.
Мальчишка тяжело дышал и был весь в крови и ссадинах. Типичная картина для тех из детей, кто возвращался с Испытания.
Шаман, пристукивая по полу палкой на каждом шагу, подошел к мальцу и протянул руку.
— Цветок. — требовательно проговорил он. Его волновало только это. Остальное было неважно. Что делали с теми детьми, кто не принес цветок? — Отправляли обратно. Вот только все понимали, что это дорога в один конец. После такого никто и никогда не возвращался.
Мальчишка сначала пребывал в прострации, а затем вытащил из складок одежды немного помятый, но целый цветок забвения.
— Хорошо-хорошо… — проговорил шаман, поднимая цветок и любуясь им. После чего почти сразу спрятал его в мешочек на поясе.
Теперь, время от времени, из разных частей стен вываливались гоблинята. Их набралось уже шестеро, и все шестеро принесли цветки, что не могло не радовать старого шамана. Хотя цветков было уже достаточно, даже с запасом, надо было ждать. Свой еще не вернулся.
Наконец послышался шум и из дыры вывалился очередной гоблиненок.
Теперь уже вздохнул с облегчением один из молодых охотников — ребенок был свой, из их семьи. Шарх.
Мальчик быстро передал бутоны шаману и стал возле остальных гоблинят. Ран на нем было значительно меньше, чем на остальных, да и сам он был доволен собой. Немного улыбался и начал пересчитывать сидящих в телеге детей.
— Ну что? — спросил шамана Ксорх, — Будем двигаться? Думаю, мы подождали достаточно. Все, кто мог выжить — выжили.
Старший Охотник хотел побыстрее покинуть это место, пока, не дай боги, ребенок Айры не вывалился из прохода. Если они уедут сейчас, даже если он появится — ему тут не выжить.
Ответить ему шаман не успел, потому что как раз в этот момент один из охотников вновь насторожился и тихо сказал:
— Кажется еще один…