В центре пещеры стояла каменная плита, а на ней — тело в несколько раз больше взрослого гоблина. Впрочем, существо и само с виду напоминало гоблина, только огромного, сильно усохшего и сморщенного от времени. Кости были плотно обтянуты сероватой кожей, которая, казалось, готова была порваться лишь от одного прикосновения. Но самое главное — всё тело издавало светло-синее, едва заметное сияние.
Собственно, само тело и являлось бесконечным источником холода. Именно оно волнами выпускало его во все стороны.
И, несмотря на видимую мертвость тела, грудная клетка существа медленно-медленно, но всё же вздымалась, правда вдох всё никак не наступал. Лицо было бесстрастным и окаменевшим, словно вырезанным из скальной породы. Именно возле головы и лежало несколько десятков цветков забвения с отмершими лепестками, над которыми висело, накрывая голову Предка, облако черной пыльцы.
Шаман один за другим начал убирать опавшие лепестки в один мешочек, а потом выложил вокруг головы Предка добытые на Испытании свежие цветы. Бутоны стали покрываться тонкой пленкой изморози. Одновременно с этим, из сердцевины цветка начала подниматься, как в невесомости, черная пыль, создавая своеобразную сетку вокруг головы Предка.
Ралд удовлетворительно кивнул. Цветы выпустили частичку своей усыпляющей пыльцы под воздействием крайнего холода.
Сделав дело, шаман и его ученики двинулись обратно.
Вдруг они почувствовали засасывающее движение воздуха: стены и пол содрогнулись, по ним прошла волна сильной вибрации, от которой затрясло ноги.
Шаман обернулся.
Весь воздух вокруг головы предка, вместе с черной пыльцой, с громким вдохом втянуло внутрь.
Почти сразу раздался БУМ. Тот самый, ежедневный, который слышало всё племя.
Шаман сглотнул, выдохнул с облегчением, и ускорил шаг, насколько это позволяли его ноги. Сложности у него возникли только на лестнице, по которой ученики буквально втащили его внутрь. Он лег на лавочку и, дрожа, завернулся в меха. Ученики, тем временем, зажгли небольшой огонь и подогрели ему травяного отвара.
Ралд заглянул в мешочек. Он потратил все цветы. Обычно он так не делал, оставляя небольшой запас, но сейчас чутье подсказывало не жлобиться и использовать всё, что есть. На всякий случай.
Последние недели его не покидало тревожное ощущение. Вот только он точно не знал, связано это с Предком или…
Он застыл, немного ошеломленный этой неожиданной мыслью….
Или это предчувствие смерти… — подумал он.
Замерев, он погрузился в себя, приложил ладони к полу и почувствовал мягкий гул. Закрыл глаза. Перед глазами мелькала только тьма и ничего больше. Он ничего не ощущал.
Обычно он улавливал смутные мысли Предка, отголоски его сознания. Это отдаленно напоминало его связь с крысами, но всё же воспринималось иначе. Крысы были существа не обладающие ярко выраженными мыслями. Другое дело Предок. И тут уже сам Ралд не понимал девяти десятых того, что улавливал. К нему просачивались разные мысли, но лишь прямые указания его мозг мог понять и осознать.
Мало кто об этом знал, но Предок каждому поколению шаманов посылал сигналы о том, когда стоит менять цветы.
Ралд и сам это чувствовал, это пришло с опытом. Как только мысленный фон Предка становился более оживленным, это значило — пора. Пора использовать новую порцию цветов, потому что тело Предка начинало пробуждаться, и этот процесс нужно было приостановить, как сам Предок того желал.
Но вот почему Предок желал спать — он не знал. Никто не знал. Ни учитель Ралда, ни его предшественники.
Одно старый шаман знал точно: пока Предок спит — всё хорошо.
В один из дней они отправились в дальний путь: жук-светляк и то, большое существо, которое вырвало его из родного роя.
После долгого и трясучего пути светляка наконец выпустили на свободу и… заставили освещать дорогу. Пещера, по которой перемещалось существо, была маленькая, низенькая — тут и взлететь было особо некуда. Светляка покормили и… выставили вперед, что ему совсем не понравилось, так как место было явно опасным. Об этом кричали все инстинкты жука.
Неудивительно, что на них напали. В той схватке жука кинули прямо в пасть огромной, страшной, многолапой твари. Светляк чуть не умер от испуга и оттого засветился так ярко, как никогда в жизни.
Но ему повезло: большое существо успело убить тварь до того, как она сожрала беспомощного светляка.
Светляк успокоился и затих. После этого решил не светиться. Всё же, находиться рядом с этим существом было опаснее, нежели жить там, где он жил раньше со своими сородичами.
К счастью, большую часть последующего пути его просто прятали внутри и ничего не заставляли делать. Кроме того, появилось и кое-что приятное. Возле себя жук почувствовал очень приятный и желанный, но незнакомый запах. И сразу оживился. Немного потолкавшись, он нащупал путь к этому запаху. Это оказалось какое-то растение. Оно издавало невообразимый аромат, который до приятной дрожи щекотал его усики.
Несколько мгновений светляк думал, решался, а потом желание пересилило и он откусил маленький кусочек. Маленький лишь потому, что чувствовал — съесть много сейчас опасно. Он откусил лишь самый краешек лепестка.
Какое-то особое, ранее неизведанное состояние возникло во всем его теле. Его накрыло приятное забытье, которое избавило от всех тревог. И, в то же время, внутри вспыхнуло желание съесть еще. Светляк уже дернулся откусить еще немного этого вкусного пахучего растения, но большое существо, словно почувствовав это, отгородило жука от растения перегородкой.
Вокруг остались лишь остатки запаха.
Светляк разозлился. Он попытался вырваться, начал копошиться, толкаться, бить крыльями, но ничего не помогало. Вырваться из этой темной ловушки он не мог.
А потом… Потом на него вдруг навалилась дикая слабость и сонливость.
Съеденное растение начало действовать.
Проснулся светляк не скоро. Всё тело было разбитым, словно он пролетел огромное расстояние, напрягаясь изо всех сил. Крылышки не слушались, а лапки лениво, еле-еле перебирались. Устойчиво стоять не получалось. И в голове стоял такой туман, что он даже не разбирал, где он находится. Он был уже не во тьме. Его выпустили наружу.
Вокруг были знакомые места. Однако это совсем не волновало его. В его мозгу было одно воспоминание и одна мысль — о вкусе и запахе этого растения. Что-то внутри него требовало еще. Еще и еще. Появилась неведомая ранее жажда. Не еды, а того растения. Усики настойчиво пытались поймать хоть какой-то запах, отдаленно похожий на тот цветок, но не находили.
Где-то оно точно было, — оставалось только найти его. Почуять. Светляк терпеливо ждал, дожидаясь момента, когда можно удрать, но его стерегли. Чуть что — возвращали обратно в кокон из тьмы.
Но он решил, что подождет. Возможно, не нужно убегать. Возможно, существо вновь будет поблизости от этого чудесного растения и там он уже рванет изо всех сил.
Глава 18
Айра была рада. Несколько лет главным ее страхом было то, что сын не переживет Испытание. Ее единственный сын.
И сейчас, несмотря на рискованный поступок, — когда она уговорила Ксорха достать ядро, — всё вышло лучше некуда. Сын выжил и стал сильнее. Она накрыла его тонкой шкурой-накидкой и притушила огонь костра, на котором готовилась еда.
Весь этот день, когда она очнулась, а сын уже отправился на Испытание, она не могла найти себе места. Но и выходить из шатра не могла. Она не хотела никого видеть, и не хотела, чтобы кто-либо видел ее.
Полдня с ней сидел Драмар, пичкая ее отварами и зельями, однако его присутствие делало ее настроение еще более тягостным. Потом он и сам понял, что нужно ненадолго оставить ее одну и пошел куда-то.
Он ее вылечил — это она понимала. Без помощи Драмара, с ранами, оставленными теми мерзкими ядовитыми насекомыми, ее ждала бы только смерть. Она выжила… Но…
В ее голове крутилась только одна мысль…
Что мне делать?
ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ⁈
Она была больше никому не нужна. Не с таким лицом и рубцами на теле. Собственно… Это и лицом-то теперь не назвать. Просто куски кое-как проеденной плоти. Издырявленный, обезображенный кусок мяса. Быть зурой она уже не сможет. Ксорх уйдет — это понятно.