Главное — позвать кого-то взрослого. Нет, не просто взрослого. Драмара. Надо его найти. Он поможет. Он и тогда помог.
Кажется, он в кого-то врезался… Потом еще раз. Его развернули. Попытались схватить, что-то крикнули вслед. Но он вырвался и побежал куда надо. Дыхание перехватывало от быстрого бега, ноги отяжелели.
Он где-то там… На окраинах.
Надо только найти его побыстрее, пока не поздно. Побыстрее.
Быстрее…
До сознания Зур'даха еще полностью не дошло, что уже слишком поздно, что изменить ничего нельзя.
— Мертва. Давно.
Голос Драмара звучал ровно, но даже в нем чувствовалась какая-то грусть и окончательное разочарование.
— Как? Как так? Не могла же она просто взять и. — Зур'дах не смог закончить предложение. Слезы безжалостно душили.
Некоторые слова, которые он хотел сказать, горло просто не пропускало. Отказывалось произносить. Сразу возникал огромный ком. Жесткий, непроходимый, заставляющий почти задыхаться, когда он хотел произнести некоторые слова.
— Она отравилась. — безжалостно вынес вердикт Драмар, внимательно осмотрев его маму, понюхав ее рот и подняв бутылочку с синей смесью, — Сама.
— Я не верю! Мама бы так не сделала. Не верю! — Зур'дах крикнул эти слова в лицо Драмару, и добавил: — Ее кто-то отравил. Не она сама. Она не могла. Моя мама бы не смогла.
Зур'дах отвернулся от старика. Уткнулся в противоположную сторону, чтобы не видеть ни его, ни маму. Слёзы бежали сами собой. Он сжал кулаки.
Он не верил в слова, сказанные стариком.
Старик поднял бутылочку с синей жидкостью:
— Это сонная трава, очень густая смесь: выпьешь такое — и станешь покойником через пару мгновений. Безболезненный способ покончить с собой. Так что это она сама. И ты сам это знаешь.
— Не верю. — выдавил Зур'дах.
— Я тебя вовсе не обманываю, малец, твоя мать недавно приходила ко мне… Просила присмотреть за тобой. Вот только я не думал, что об… об этом… Подумал, что она имеет в виду, чтобы тебя не били.
Зур'дах и услышал, и не услышал эти слова. Он думал о своём.
Кто-то сделал это с мамой. Ташка! Точно она! Эта жирная тварь! Пробралась, пока мы спали… И отравила…
Глаза Зур'даха вспыхнули холодной яростью.
Эта сука заплатит. Я ей отомщу! Она сдохнет.
Он уже знал, что будет делать. Мстить. Только пока ещё не знал как. Он понимал, что маленький и у него мало сил, но это всё было не важно. Зур'дах всё для себя решил.
Глава 19
Сначала гоблиненок боялся смотреть на труп матери. А потом… потом Драмар и силой не смог бы его оторвать от нее. Зур'дах сидел, обняв мать, и тихо плакал. Он уже свыкся с мыслью о том, что она мертва. Теперь ее холодная неподвижность уже не вызывала ни страха, ни отвращения.
Драмар, тем временем, нашел успокаивающую, расслабляющую настойку и силой влил Зур'даху в горло. Он считал, что так было надо, что так будет лучше, иначе мало ли что малец вздумает делать.
И это подействовало.
Правда, теперь Зур'дах двигался чуть заторможено. Но Драмар был уверен, что так было нужно, ведь самые тяжелые моменты — первые, когда еще не пришло осознание окончательной бесповоротности случившегося.
Драмар с грустью смотрел на эту ситуацию, которая отличалась от привычных сцен жизни их племени. Обычно матери хоронили детей, а никак не наоборот. Даже его, видавшего множество смертей, это погрузило в довольно мрачное настроение. Возможно, так было потому, что он успел привыкнуть к Айре пока ее лечил, как и к гоблиненку.
В голове всплыли слова, которые она сказала в конце их беседы несколько дней назад.
— Если со мной что-то случится… если вдруг меня не станет, прошу тебя, позаботься о нем, Драмар. Позаботься о моем сыне. Пожалуйста. Прошу тебя. Не хочу чтоб он подох просто потому, что у него нет еды, или потому что по дурости убежит в тоннели.
Драмар кивнул и дал согласие, вот только он не думал, что она покончит с собой. Такой вариант как-то не приходил ему в голову. Он решил тогда, что она собирается мстить и… перестраховывается на случай, если все пойдет… плохо. А оно обернулось вон как…
Драмар цокнул языком, покачивая головой. Она ему даже не сказала, кто сделал это с ней. Неужели не знала?
А малец-то ведь не успокоится пока не отомстит. Это по его обозленному взгляду видно сразу.
Что ж, — подумал Драмар, — Посмотрим, что из этого выйдет. Может придется ему и помочь. Вот только для начала надо похоронить его мать и… узнать кто это с ней сделал.
Присмотреть за сыном было излишней просьбой со стороны Айры. Старый Драмар и так помогал многим брошенным детям изгоев. Даже многим старикам давал еды. Он то был посильнее и покрепче их, несмотря на весь свой вид.
Теперь же ему стало понятно, что она попросила о чем-то большем, чем о простой заботе. Она просила, чтобы он был рядом с ее сыном.
И все же….Просить об этом такого дряхлого старика как он? Почему она не попросила кого-то другого?.. — мелькнула у Драмара мысль, но он ее прогнал, — Раз попросила меня, значит, никого другого не могла.
Но решение покончить с собой он… не понимал. Будь у него что-то с лицом, покончил бы он с собой? — Нет.
С другой стороны… Айра — самка… А кто Айра без своего лица? — Просто ненужный кусок мяса. Такая зура никому уже не нужна. Ее жизнь действительно разрушили жестоко, безжалостно и в один миг.
Драмар вздохнул, прогоняя эти ненужные мысли. Сейчас они были лишние. Мешали. Ему нужно думать о другом.
Сейчас он должен провести обряд сожжения. Обряд, который Драмар совершал не один десяток раз.
Гоблиненок как будто успокоился. Зелье действовало.
— Зур'дах, я должен сообщить другим, один я не справлюсь. — вставая, сказал Драмар.
Зур'дах, несмотря на действие зелья, резко и крепко ухватился за его одежду, не отпуская. Его немного качало, а глаза смотрели умоляюще.
— Я не хочу оставаться один.
— Я скоро вернусь. — убедительно сказал Драмар, и через мгновение рука мальчика разжалась.
Зур'дах долгое время находился в прострации и растерянности. То, что насильно влил ему в глотку старый Драмар, подействовало практически моментально. Словно кто-то плеснул холодной воды в его мозг, притушив его эмоции.
Он видел тело матери и осознавал, что она умерла. Но его эмоции… Их будто бы не было, их куда-то спрятали, заткнули, закупорили в отдельную бутылку, которая лежала и дожидалась своего часа, чтобы взорваться. Некоторое время он ходил как в тумане, прикасаясь то к одному предмету, то к другому. Иногда вновь возвращался к матери, садился перед ее телом и смотрел.
Ждать ему пришлось недолго. Очень скоро пришел Драмар в компании незнакомого Зур'даху гоблина в обмотках. Они принесли носилки.
— Вот она. — указал Драмар второму гоблину на тело Айры.
Тот кивнул и они вместе переложили тело Айры на носилки.
— Куда вы ее несете? — тихо спросил Зур'дах, поднимаясь с пола.
— На Пепелище, — ответил Драмар, — И ты идешь с нами, так что не отставай.
Пепелище… что-то знакомое. Знакомое слово.
Мозг заторможено выдавал информацию гоблиненку. А потом он вспомнил — мама ведь ему рассказывала, что на Пепелище сжигают умерших членов племени. Но эти два слова никак рядом не увязывались, Пепелище… и мама…
Ее будут сжигать?..
Мысль была горькая.
Тем не менее, Зур'дах кивнул и поплелся за носилками.
Выйдя, он на мгновение оглянулся вокруг. Снаружи, возле своих жилищ повысыпали зуры.
Твари… — прорвалась сквозь действие зелья мысль.
Он узнавал каждую зуру, мысленно перечисляя их имена; Сайка, Тумын, Алхара, Ташка… Переводил взгляд с одной на другую.
Твари! Конченные твари! — Они вышли поглядеть как труп его мамы будут выносить.
Взгляд Зур'даха остановился на Ташке. Гоблиненка словно обожгло ударом плетки от закипевшей в нем ненависти. На несколько мгновений даже сонливость и затуманенность от зелья исчезли.