Зур'дах забрал обоих. Теперь, для его целей, жуков хватало.
Дело оставалось за малым — приручить жуков. Приучить их к кормежке, и к тому, чтобы они не убегали от него, чтобы слушались и не боялись.
На это ушло больше недели. Огневики оказались капризными жуками. Если те же светляки охотно шли на контакт, то эти постоянно норовили укусить, а затем вспыхнуть и обжечь руку, чтобы сбежать.
Выдрессировать жука каким-то командам у Зур'даха так и не получилось, все трое попались слишком норовистые. С другой стороны, выполнять какие-то особые команды и не требовалось. Только вспыхнуть в нужный момент и не убегать. Вот и всё. Чуть сложнее оказалось найти сонную траву. У Зур'даха имелось только пару пучков, и еще несколько он одолжил у Драмара. Его жилище было настоящей кладовой разнообразных трав, зелий, настоек, порошков. Их было даже больше, чем у его матери, но и там пришлось как следует порыться.
Вдобавок к этому, он всю эту неделю собирал столько сухой травы, столько сухих растений сколько возможно, и всё это складывал сначала в корзинки, которые тоже взял у старого гоблина, а потом стал сваливать прямо возле его жилища. Драмар ничего против не имел, и даже не задавал никаких вопросов. Ну делает что-то малой, главное, что жив и цел.
Впрочем, всю эту неделю старик сам пропадал куда-то то на полдня, то почти на целый день, оставляя его одного. Следил же он только за одним — чтобы мальчишка ел приготовленную им еду.
Чуть позже Зур'дах перенес заготовленные травы к самому краю круга зур. И этот хлам, хвала богам, был никому не нужен. Никто ни разу так и не позарился на собранные им растения. Дело оставалось за малым: перенести и разложить это всё позади жилищ зур. Определенных зур.
Зур'дах дождался пещерной ночи, и тогда вышел. Старик крепко спал. Внутри всё тряслось от страха и предвкушения. Оставалось всего-ничего. Всё необходимое он приготовил заранее. Спрятав пучки сонных трав за пазуху, а огневиков в складки одежды, Зур'дах двинулся к своей цели. Обе руки были заняты корзинами, вот только сухие растения в них ничего не весили и нести их было легко.
Окольными путями Зур'дах пробирался к месту своего прежнего жилища. Жилища своей мамы, от которого ничего не осталось. Еще неделю назад он присмотрел какими дорогами идти, чтобы его не заметили и шел задами шалашей, осторожно выглядывая и прикидывая, откуда лучше начать свою маленькую месть.
Занять позицию там, где его бы не было видно, оказалось несложно. А вот дальше… Дальше пришлось ждать. Поначалу он решил, что удача сегодня не на его стороне. У зур, очевидно, был день без мужчин, поэтому все трещали без умолку сидя перед жилищами. Подобраться незаметно казалось невозможным. Решимость сделать задуманное дала ему достаточно терпения, чтобы ждать почти два часа, собственно, он ждал бы и больше, но спустя это время зуры всё же разошлись, исчезнув за пологами своих шалашей.
Гоблиненок облегчённо вздохнул.
Ноги, руки, шея — всё затекло за этот период ожидания, и теперь он осторожно разминал своё окоченевшее тело. Как следует размявшись он приступил за работу.
Первым чуть возвышался шалаш Ташки. К нему Зур'дах и прошмыгнул. Позади него, везде где только было можно, гоблиненок разложил кучки растений, сухого мха, мёртвых насекомых, которые тоже хорошо горели, и дополнительно весь тот легковоспламеняющийся хлам, который собирал в течение недели.
Потом настал черед других шалашей.
Осторожно и практически бесшумно Зур'дах ходил вокруг шалашей раскладывая пучки трав. Внутри всё колотилось, и он постоянно оглядывался проверяя не заметили ли его, не наблюдает ли кто, и не вышла ли неожиданно какая зура подышать воздухом. Но всё обошлось, будто сама удача сегодня была на его стороне.
Обложив десяток шалашей, — на больше просто не хватило бы трав, он вернулся к первому и самому важному для него жилищу. Жилищу Ташки.
В прошлые разы, когда Зур'дах был тут, он заметил просветы и щели в ее шалаше, через которые он мог подсматривать за тем, что она делает и сейчас заглянул туда.
Мерзкая жирная баба!
И она была не одна. Из шалаша раздавалось равномерное громкое пыхтение и периодические стоны.
Пыхти-пыхти, скоро за все ответишь! — сжав пучок травы и огневика думал Зур'дах.
Прислонившись к шалашу, гоблиненок ждал и ждал. Ждал, пока всё закончится и он сможет приступить к главному. К своей мести.
Прошел час-другой и все эти звуки и возня двух тел сменились раскатистым храпом. Гоблин, который сейчас находился в шалаше у Ташки, уснул. Заглянув в щель, Зур'дах убедился, что и сама Ташка лежит, медленно засыпая.
Подождав несколько минут, он засаленными, зато плотными тряпками, закрыл три крупных отверстия в шалаше и такие же тряпки накинул на отверстие для выхода дыма. Это было самым сложным: попасть ими так, чтобы ткань плотно накрыла дымоход не соскальзывая.
Затем Зур'дах достал огневку и пучок сонных трав. Поскольку внутри и так было накурено и горели в углях ароматические травы, — сонную траву в таком аромате сразу и не заметишь… А когда заметишь — будет поздно. Гоблиненок просунул зажженный пучок сонной травы через последнюю оставленную дырку. Дым медленно и неторопливо начал наполнять шалаш.
Первый пучок сгорел быстро, но у гоблиненка имелся еще один, чтобы уж наверняка, хоть пока что Ташка и не подавала признаков того, что собирается просыпаться.
Мерный двойной храп продолжался.
В шалаше уже всё пропахло концентрацией сонной травы. Так что даже если бы эти двое не спали, сейчас, вдохнув десяток глотков воздуха наполненного дурманящим запахом травы, они всё равно погрузились бы в глубокий сон.
Но это была только подготовка. Через десяток секунд, с помощью жука-огневика он поджег со всех четырех сторон шалаш. Медленно и не спеша тот начал разгораться, но пока это были лишь небольшие огоньки, грозящие со временем превратиться в ревущее пламя. Огоньки лизнули стенки шалаша и им это понравилось, они стали разрастаться.
Гоблиненок почти сразу рассыпал корм для жуков по низу шалаша и жук устремился туда, радостно разбрызгивая искры вокруг. Когда он ел, он всегда радостно сфыркивал зажигательные искры, которые создавали еще больше очагов возгорания. Не теряя даром времени, на полусогнутых ногах, Зур'дах подбежал к другому шалашу, один за другим поджигая разложенные заранее пучки трав. Тут не требовалось уже сонной травы. Она была нужна лишь для Ташки.
У второго шалаша он тоже оставил жука и рассыпал корму.
Один… второй… третий… четвертый…
С каждым последующим, он всё меньше боялся, входя в какой-то азарт. Поджечь как можно больше. Всего он успел пожечь семь шалашей, прежде чем кто-либо заметил огонь.
Услышав как кто-то начал кричать, Зур'дах понял, что хватит и надо срочно удирать прочь, пока его не заметили. Всё, что он мог, он сделал, а главное — отомстил Ташке.
Надеюсь ты задохнешься, сука! Или сгоришь!
Для этого и нужна была сонная трава, чтобы Ташка не сбежала из пылающего жилища.
Зур'дах побежал, петляя между жилищами. По пути, хвала богам, ему никто не встретился. И это несмотря на вспыхнувший пожар, наверняка разбудивший кучу гоблинов. Но даже разбуженные, они, похоже, не торопились вылезать из своих жилищ и уж тем более бежать кого-то спасать. Чужая беда — это чужая беда. Особенно среди изгоев.
Сноп пылающего пламени над жилищами вздымался высоко вверх, и отбрасывал вокруг искры и кучу света. Рядом зажигались другие жилища.
Пылающий снопом огонь далеко отбрасывал искры и свет.
Так светло в пещере еще никогда не было, — подумал Зур'дах.
На миг он застыл, не добежав до окраин. Взгляд его был прикован к пылающим шалашам. В душе царил странный покой, словно он выполнил то, что должен был.
Пламя вздымалось и выбрасывало черные волны копоти. Увы, этот пожар длился недолго. Огню негде было разбушеваться потому что подожженные жилища слишком быстро выгорели, а перекидываться было некуда.