В воздухе сильно пахло гарью, но вот столбы дыма над местом пожарища довольно быстро исчезли. Растворились во тьме под потолком пещеры.
Довольный совершенным, и немного опустошенный внутри Зур'дах медленно шел по Окраинам к жилищу Драмара.
Настроение, впервые за полторы недели со смерти матери, было злое и почти что радостное. Всю обратную дорогу самодовольная улыбка не сходила у него с губ.
Теперь главное, чтобы Драмар не узнал. — подумал он.
Драмар узнал.
На следующий день. Это Зур'дах понял сразу же, как проснулся, по одному только недовольному лицу старика. Взгляд Драмара осуждал и прищуренно всматривался в гоблиненка, отчего тому стало не по себе.
— Ты идиот. — констатировал он как очевидную и непреложную истину.
Зур'дах не знал, что на это ответить, на пару мгновений растерявшись.
— Ты хоть понимаешь, что наделал?
— Понимаю. — гоблиненок даже не стал отпираться.
Кроме поджога, его было не за что обвинить, а за поджог стыдно ему не было.
Более того, вспомнив всё: и Ташку, и мать, и то, что они с ней сделали он вдруг выпалил:
— Эта тварь получила по заслугам!
Драмар только покачал головой.
— Ты просто малолетний идиот. Ну поджег бы только жилище Ташки, остальные-то зачем было поджигать?
Старик, казалось, начал заводиться.
— Они все виноваты. — ответил Зур'дах с непоколебимой уверенностью в собственной правоте.
Драмар покачал головой, как бы говоря: «ну что за мелкий придурок стоит перед ним»?
— Ты думаешь, получится безнаказанно поджечь семь жилищ и ничего за это не будет? — нахмурив брови, спросил старик.
Зур'дах хмыкнул.
— Я видел как малышня тут поджигает шалаши калек. И ничего им за это не было.
Драмар покачал головой и смотрел на него как на полоумного.
— Это изгои малец, всем плевать на них. Зуры — не изгои! И ладно бы всего одна пострадала… — он не закончил и махнул рукой, — А там еще и страж у Ташки был, и он очень сильно обгорел, понимаешь?
— И что?
Гоблиненок не понимал, с чего вдруг этот разговор вообще происходит.
Я в своем праве. Праве мести. — подбодрил он себя.
— Меня никто не видел, и никто не узнает что это сделал я.
Драмар хмыкнул.
— Ты даже не представляешь, сколько зур и изгоев тебя видело.
— Ну и что с того? Когда они сделали это с мамой… — он приостановился, слова шли с трудом, а затем продолжил. — Что, никто не видел кто это сделал? Они точно знают кто это, но молчат. Почему им можно, а мне нет?
— Потому что за ними Стражи не придут, а за тобой придут, — серьезно ответил Драмар, — С твоей мамой произошел совершенно другой случай. Совершенно другой… А знаешь, что сделают за такой проступок с тобой?
— Что?
— Если кто-то погиб, то убьют, жизнь, за жизнь. Если раны, ожоги, то лишат конечности. В твоем возрасте пора знать законы.
Зур'дах сглотнул и побледнел.
Об этом он вообще не думал. Ни о каком наказании. Ему казалось совершенно справедливым, что за то, что сделали с его матерью, расплатятся все зуры до последней. А сама мама никогда ему не говорила, какие наказания бывают от Стражей. То ли не считала нужным, то ли хотела объяснить позже… Только всегда говорила, что Стражи — тупые бездельники, от которых нет толку. И все равно хотела, чтобы он, когда вырастет, стал Стражем.
— И что? — вдруг спросил он Драмара с легкой тревогой в голосе, — Кто-то сдох?
— Тебе повезло, что нет.
Гоблиненок облегчённо выдохнул. Хотя потом вновь нахмурился. Получается месть не свершилась? Ташка не сгорела?
— Слишком много зур получили травмы и увечья, которые не вылечить, что распрощаться тебе с ногой или рукой точно придётся, — вдруг отрезвил его старик, — А кроме самих зур, там были мужчины-гоблины, не изгои, понимаешь? В этом всё дело… В мужчинах, не в зурах.
Зур'дах перепугался. Глаза забегали. Он вспоминал. Вроде ведь зуры почти несколько часов сидели снаружи, болтая… Вот он поспешно и подумал, что у них никого нет.
Да, у Ташки он видел этого гоблина, но остановить его в случае с Ташкой уже ничто бы не смогло.
Значит, — подумал он, — Мужчины у остальных зур всё это время были внутри? Плохо, очень плохо.
— Значит, надо бежать?
Пока его не нашли. Если старик знает что случилось, значит и остальные знают?
— Пришлось бы… — вдруг добавил старик, глаза в глаза глядя на него, — Если бы твоя мать не попросила меня о тебе позаботиться, я бы и сам тебя отдал Стражам. А так…
Зур'дах смотрел на старика с надеждой и переспросил:
— Так что мне делать, бежать?
— Сбежать? — Драмар расхохотался. — Нет. Смешной. Куда ты из пещеры убежишь?
А потом вдруг посерьезнел.
— Если ты пообещаешь меня во всем слушаться, то я договорюсь со Стражами.
— Договоритесь? Как?
— Сам увидишь. Но сейчас мне нужно от тебя другое, нужно, чтобы ты пообещал мне не делать больше таких глупостей как вчера. Можешь это сделать? Я могу тебе верить?
Зур'дах задумался на пару мгновений. А месть? Как же месть? Они должны ответить.
— Если ты волнуешься о мести, то можешь считать, что отомстил полностью.
— Я не… — начал было гоблиненок.
— Ты маленький и пока еще слабый. На большее ты пока не способен, кроме как поджигать халупы. Но чего ты этим добьешься? В следующий раз тебя кто-то просто прихлопнет, а труп выбросит за пределы пещеры, где его сожрут падальщики. А искать тебя никто не будет, родных у тебя нет.
Звучало… неприятно и… правдиво. Но и обещать во всём слушаться не хотелось. Совсем не хотелось.
— Я жду.
Но старик говорил правду: он сейчас даже с Поглощенным ядром слаб, потому что ещё мелкий, и его, по словам Драмара, любой может прихлопнуть и сказать, что так было, а разбираться никто не станет.
— Хо… хорошо. — выдавил он из себя с трудом.
Сначала сказал, а потом подумал, что может быть зря связал себя этим обещанием, но с другой стороны… Драмар хотя бы относился к нему… серьёзно и помогал. Он лечил маму.
— Тогда слушай, что я тебе скажу. Когда придут стражи, молчи, просто молчи, не отвечай ни на один вопрос. Я буду говорить за тебя. Ясно?
— Ясно. — подтвердил Зур'дах.
Если старик обманул, и никакие Стражи его не ищут, то и он сам заберет обратно свое слово выполнять указания старика. Так решил про себя Зур'дах.
Мало ли, что там удумал этот странный Драмар.
Глава 21
Похоронив мать Зур'даха, Драмар взял его к себе. По-другому исполнить обещанное его матери было невозможно. Один, наедине с изгоями, мальчишка долго не протянет — старый гоблин это понимал. И не помогло бы ему даже то, что он сильнее многих детишек. Так что позаботиться о Зур'дахе он мог только держа при себе, рядом.
Пристроив его у себя дома, старик продолжил давать ему небольшие дозы успокаивающей настойки вместе с едой. Приходилось следить за тем, чтобы он всё съедал и выпивал.
Впрочем, несмотря на сочувствие к гоблиненку, его сейчас волновало совсем другое — собственная память. Которая пока что удерживала события всплывшие из ее глубин. Это радовало. Но этого было мало. Каким-то образом, Драмар это понял, заградительные камни, испускающие волны страха, стимулировали его воспоминания. Значит, нужно продолжить вспоминать.
Вспомнив одно, хотелось понять всё остальное. Потому подождав, пока Зур'дах немного придет в себя, — два дня и он выглядел с виду нормально, — Драмар стал покидать его на продолжительное время.
Теперь, придя к камню, он точно знал что делать — идти максимально далеко, доводя тело до предела.
Но чтобы убедиться в том, что это точно работает, нужен второй раз, который вернет еще какие-то воспоминания.
Через пять-шесть часов Драмар стоял перед крупным булыжником торчащим посреди широкого тоннеля. Идти к нему совсем не хотелось. Воспоминание о том страхе, о том, как его телу внезапно становилось тяжело совершить малейшее движение, как его выкручивало наизнанку, как боль пронзала каждый орган, было невыносимо.