— Что, что… Выяснить, какого черта им нужно! И где мальчишка!
— Пойди и спроси! — буркнул Медведь. — Вот дурак-то!
— Он… Он может, — осмелился подать голос Бизон.
— Что-о-о?! Что он может?! — довольно дружно изумились старейшины.
— Он… Он с хьюггами говорить может, — выдавил воин. — Я видел.
— Это правда? — поинтересовался Кижуч. — А с рыбой или птицей?
— Не знаю — не пробовал, — честно признался Семен. — В такой ситуации люди будущего берут языка.
— Чьего языка? И зачем? — поинтересовался Медведь. — Это такая военная магия, да? А хвосты для нее не нужны?
— Да хоть бы и магия! — не дал ответить Горностай. — Сам же рассказывал, что люди в будущем сильно поглупели и пользы нам от их знаний почти никакой. Ну, разве что волшебный напиток…
— Зато люди будущего научились замечательно убивать друг друга! — не сдавался Семен. — И придумали для этого массу способов.
— Вот-вот! — продолжал старейшина. — До того дошли, что друг друга убивают! У нас, конечно, такое тоже случалось, но особо гордиться тут нечем.
— Во-от ты что имеешь в виду! — догадался Семен. — На самом деле все проще. И все повторяется. Вы считаете людьми только тех, кто похож на вас внешне, кто произносит слова, которые вы можете понять. Но Средний мир велик — в нем есть люди, которые могут отличаться от вас и одеждой, и поведением, и речью. Но это же не значит, что они хуже вас!
— При чем тут хуже или лучше?! — удивился Кижуч. — Это люди могут быть хорошими или плохими, умными или глупыми, добрыми или злыми, а нелюди?!
— Увидел нелюдя — убей! — поддакнул Медведь. — Что может быть проще? Над чем тут думать?
«Похоже, мне эту стенку не пробить, — сообразил наконец Семен. — Кажется, надо начинать вообще с другого конца. Вот только с какого? Что там говорил жрец по этому поводу?»
— Ладно, — сказал он вслух. — Допустим, эти самые хьюгги не люди. Но какие-то желания и стремления есть у всех живых существ, правильно? Зная о них, человек может действовать более осмысленно. Почему бы не поступить так же с хьюггами? Раз они смогли организоваться, значит, у них есть какая-то общая цель, правильно? Так надо эту цель выяснить! Раз перебить их не удастся, может быть, удастся помешать им выполнить их задачу? А может быть, эта задача не несет зла людям? Тогда зачем с ними воевать?
— Не зачем, а почему! Потому что они хьюгги. И хватит говорить глупости, Семхон! Если ты лоурин, то должен жить по законам племени, а это значит — думать о главном, а не болтать чушь! Сейчас наплевать, кто или что нужно этим уродам, — нам нужен Головастик. Со всем остальным будем разбираться, когда найдем его — живого или мертвого. На свободе его нет, безголовый труп в степи не валяется, значит, он у них. А раз так, мы будем сражаться с хьюггами, пока не перебьем их. Если нам повезет и мальчишка окажется жив, мы его освободим. Может быть, конечно, они уйдут вместе с ним или смогут перебить нас — тут уж заранее никак не угадаешь, но идти на них нужно. Причем немедленно.
— А поселок?! Пещера?
— Если они доберутся до поселка и всех тут вырежут, то в пещеру все равно не сунутся — не бывало такого! Но даже если бы и сунулись, там полно мест, где можно спрятаться, и Художник останется жив. Если сам захочет, конечно. Но в этом мы ему не указ. А вот нам он сказал четко и ясно: найдите его! Чем мы и займемся. Ну, погибнет род Волка — что ж такого? Наше место займут Тигры.
«Вот она, первобытная логика, — грустно думал Семен. — Все по раз и навсегда заведенным правилам. Почти по Козьме Пруткову: если тебя щелкают по носу, то нужно махнуть хвостом. Даже если в этом и нет никакого смысла».
Уклоняться от участия в операции у Семена не было повода, да и желания, впрочем, тоже. Надо сказать, что, обнаружив это, он и сам был немало удивлен: неужели он уже внутренне принял навязанные ему судьбой правила игры? Неужели стал в глубине души считать себя лоурином? Какое, по большому счету, ему дело до этих людей и их войны? Никто же не заставляет! И наверняка никто не осудит, если он останется в лагере. А потом поможет лечить раненых… Так ведь нет! Никогда не страдал тягой к коллективным действиям и вдруг… Или прав был Художник, который поставил ему диагноз: «Не получится из тебя Смотрящего На Облака. Ты воин…» Может быть, и правда, что-то в нем дремало, а теперь проснулось — нечто неосознанное, затаенное? И это нечто жрец сумел разглядеть? Черт его знает…
Самое смешное, что размышлял обо всем этом Семен уже на бегу — в общем, так сказать, строю. Экспедиционный отряд состоял, кроме него, из восьми человек. Половина личного состава была вооружена копьями и палицами, остальные — палицами и луками. По каким признакам были отобраны люди, кто распределял оружие, Семен опять не понял — все организовалось как бы само собой: Бизон только «позвал» людей. Семен же он оказался почти безоружным — брать с собой арбалет нечего было и думать: с десятикилограммовой дурой далеко не убежишь, а рассчитывать можно лишь на один выстрел. Впрочем, в качестве груза ему хватило и его боевого посоха…