Ветер по-прежнему был западный и держать плоты на курсе было нетрудно. Они плыли шеренгой, повернутой на восток, всего метрах в двадцати друг от друга - так, чтобы можно было переговариваться, не особо повышая голоса. Пока, правда, никто это не делал - все были подавлены и молчаливы. Димке было тяжело - а ведь он ни с кем из оставшихся не успел толком подружиться. У Игоря же и его ребят там остались настоящие друзья - и Димка даже думать не хотел, каково им сейчас...
Уже стемнело и на мачты подняли масляные фонари - чтобы плоты не потерялись ночью. На западе ещё пылал закат и на его фоне угрюмо чернел горб острова Столицы. Вдруг Димке показалось, что закат пылает слишком уж ярко. А потом на его фоне поднялся мощный столб дыма. Горела Столица. Асэт сделал то, о чем и мечтал.
Как ни странно, даже сейчас никто ничего не сказал. Все молча смотрели на пламя заката и на перечеркнувший его огромный дымный шлейф. Перечеркнувший их прошлое.
Внутри у Димки всё застыло. Он не мог поверить, что Асэт - такой спокойный, такой рассудительный! - решится на подобное безумие. А ведь я должен был ему поверить, вдруг, холодея, понял Димка. Асэт сотни лет пробыл в рабстве. Испытал унижения, которые и представить-то нельзя. Не удивительно, что он люто ненавидит Хорунов - и всё, что с ними связано. Есть люди, которые не прощают.
Потом он подумал о том, потрудился ли кто-то вывести Арика и Метиса из лазарета, когда вспыхнул пожар... потом, словно умирающий, ушел в стоявшую на "Смелом" хижину, плюхнулся на постель и уткнулся лицом в руки, мечтая лишь, чтобы весь мир вокруг него исчез.
Глава Пятая:
превратности судьбы
С мечты начинается доблестный подвиг,
Земная дорога и штурм высоты.
Давайте, ребята, присядем сегодня
К большому костру пионерской мечты.
Незримо пылает костёр наш заветный,
Но каждому светит он в дальнем пути.
И пламя звенит, окрылённое ветром,
И манит навстречу мечте и пути!
Пусть искры костра, как волшебные зерна,
Потом в наших юных сердцах прорастут.
И жаждой открытий, и силой задорной,
И жаркой влюблённостью в песню и труд.
Гори, наш костёр, негасимой зарёю,
Неси своё пламя навстречу весне...
Мы всё, что в грядущем найдём и откроем,
Подарим друг другу и нашей стране!
Константин Ибряев
Утром его, как всегда, разбудил дымчато-багровый солнечный свет. Вставая и потягиваясь, Антон с удивлением понял, что уже привык спать на земле. Уютная родная квартира и собственная комната с мягкой постелью казались ему теперь каким-то сном. Счастливым сном, это так, но не больше. Словно вокруг всегда была эта бесконечная степь - и такое же бесконечное небо над ней...
Запрокинув голову, мальчишка посмотрел вверх. Прозрачные перистые облака почти незаметно двигались на север, уже зеленовато-белые, как днем. На востоке, до самого зеленоватого небосвода, виднелась плоская, как стол, равнина. На западе протянулась возвышенность, поднимавшаяся плавными горбами. Всё тоже почти как всегда. Но они, можно сказать, дошли до точки: далеко на юге, в конце длинного, почти незаметного склона блестело Море Птиц...
После весьма скудного завтрака Файму объявила, что к морю они сегодня не пойдут - даже отсюда было видно, что здесь линия берега поворачивает на юг. Слева от неё, на юго-востоке, виднелась высокая скалистая гряда - но Льяти сказал, что за ней начинается та же бесконечная пустыня. Уже несколько раз они сворачивали в неё - но, не найдя нигде источников воды, каждый раз возвращались. Вне всякого сомнения, источники там были - пересекали же Вороны и Туа-ти эту пустыню! - но они оставались их тайной. Файму это очень не нравилось, но её недовольство тут ничего не меняло. День не пить они ещё могли - но пустыня тянулась на недели пути и ежу было ясно, что им не пересечь её на чистой силе воли, как иногда предлагал всё тот же Льяти, рвущийся к Надиру. Так что они действительно дошли до точки. Дальше же было только два выхода: или невесть сколько времени болтаться по степи в поисках этих самых Туа-ти, рискуя нарваться на Воронов (Антон уже знал, что они - злейшие враги Маахисов), либо осуществлять план самой Файму: соорудить тележки с бочками для запаса воды, достаточного, чтобы пересечь пустыню. Антон подозревал, что она сама толком не знает, где тут начать и чем кончить - но других вариантов не было. Свернув лагерь, они все неохотно потащились на запад...