- Господа, успокойтесь! – вмешался Грегор. – Спорить сейчас о том, кто виноват, а кто нет бессмысленно. Надо хорошенько во всем разобраться и начать какие-то действия, чтобы спасти репутацию мисс Ребекки. Раз вы приехали ко мне, значит, рассчитываете на мою помощь, да?
- Да, граф, вы правы, - согласился Фредерик, сев обратно в кресло. - Простите наш спор, просто нервы не выдерживают. Нам просто еще трудно поверить в то, что сотворила Бекки. Просто не вериться в это.
- Я, кажется, догадываюсь, почему вы приехали ко мне. Из-за моей распутной репутации, наверное.
- Нет, что вы, граф, - стал оправдываться герцог.
- Да! – подтвердил догадку Грегора Фредерик. – Вы же знаете всех повес в городе наизусть. Граф, не слыхали ли вы что-нибудь эдакое о том типе, который пытался соблазнить Бекки?
- Имя мисс Ребекки ни разу не упоминалось в таких сплетнях, даю вам мое честное слово джентльмена, - ответил Грегор.
Фредерик разочаровано вздохнул.
- Но может, вы догадываетесь, кем бы мог быть этот поддонок, граф?
- Лорд Фредерик, этим подлецом может быть совсем и не гуляка, и повеса! Человек, которого все считают достойным и добропорядочным джентльменом, и которого принимают во всех высших кругах, может вполне поддаться такому нечестному искушению.
- О, Господи! – схватился герцог рукой за сердце. – Что за нравы, что за времена! Куда катится мир?!
- Папа! – сорвался с места Фредерик, подбежав к нему. – Не волнуйтесь! Все уладиться, вот увидите!
Грегор налил из графина стакан воды и подал его больному. Пока герцог сравнивал нравы и честь нынешних молодых людей и людей его молодости, Грегор вспомнил Лили. «Если бы герцог только знал, у кого он пришел просить о помощи, то, наверное, убил бы меня или сам умер от сердечного приступа! – раздумывал он. – Если бы он только знал, что я этой ночью соблазнил будущую жену его сына, свою собственную племянницу! Свою кровь! Розалинда, прости меня! – обратился он мысленно к покойной сестре. – Но Лили меня так просила, что я не смог ей отказать. Я знаю, что это грех и кровосмешение, но ни я, ни Лили этого не чувствовали, когда отдавались своим чувствам. Потому что наша любовь настоящая, вечная, я это чувствую всем своим яством! Несмотря на то, что в наших венах течет родственная кровь. И что нам дальше делать с нашими чувствами, я тоже не знаю».
Через пять минут герцогу стало легче, и они продолжили разговор.
- Вам надо искать этого подлеца среди тех людей, которые бывали в вашем доме и с которыми вы встречались чаще всего, - предположил Грегор. – Если нам удастся его найти, то мы найдем и мисс Ребекку. Но надо это делать тихо, быстро, чтобы никто даже не пронюхал о случившемся, особенно слуги.
- Мы уже сообщили слугам, будто Бекки уехала к беременной подруге погостить на неопределенное время, - сказал Фредерик.
- Отлично. Мы должны найти мисс Ребекку не позднее четверга.
- Всего три дня! – забеспокоился Фредерик. – Как мы их найдем за такое короткое время? Да и где искать? И кого?
- Может, вы заметили, к кому мисс Ребекка более приветлива?
- Если честно, то Бекки флиртовала почти со всеми не равнодушными к ней джентльменами.
- Фредерик, как ты можешь так говорить о сестре? – возмутился герцог. – Она же твоя родная сестра!
- Папа, но это правда. Вы просто не замечали этого за ней, потому, что считали ее маленькой девчонкой, каковой она перестала уже быть не меньше двух лет назад. Она постоянно в кого-то влюблялась, но так же быстро и забывала о своем увлечении, находя более интересный объект для воздыхания. Вот вам и результат, отец!
- А мы уже нашли ей отличную партию! – схватился герцог за голову. – Сам герцог Ротерстоун, который последнее время живет в Париже, попросил у меня ее руки. Он видел ее неделю назад на званом ужине у маркиза Риволи и был ею очень очарован.
Глава 72
Грегор припомнил, что тоже встречал этого джентльмена на конном аукционе в Париже год назад. Он уже тогда выглядел не меньше, чем на пятьдесят лет. К тому же он жуткий ловелас и любит молоденьких девушек. О нем ходили слухи, конечно, только в узком кругу, что Ротерстоун очень любит невинных девушек. Он получал огромное удовольствие, избавлять их девственности очень извращенными способами, и ему, конечно, нравилось насилие. Поговаривали, что он даже ввел обратно давний и жуткий обычай, когда хозяин имел право первой брачной ночи, из-за этого он нажил себе много врагов среди своей прислуги. Ротерстоун почти каждые три года выгонял своих слуг и нанимал новых, чтобы снова и снова проделывать ужасный и варварский обычай. А чтобы женихи не возникали, он им платил за право первой брачной ночи огромную сумму денег. Потому что желающих идти работать слугами в его дом с каждым годом становилось все меньше и меньше.