Пока герцог расхваливал предполагаемого кандидата в мужья дочери, Грегор еще вспомнил одну сплетню об Ротерстоуне. Говорили, что он был частым клиентом в лучших борделях Парижа. Он платил огромные деньги за девственниц, доставленных даже из азиатских стран, где процветала торговля рабами. Судьба этих девушек была грустной. Они всю жизнь проводили в борделях, а если доживали до сорока, то их, как не нужные тряпки выбрасывали на помойку, выжав из них всю красоту и женскую силу.
Грегор также припомнил, как несколько лет тому назад этот любитель невинности навестил Крепость Разврата. Его покойный батюшка тогда выручил кругленькую сумму денег за одну девушку, которую тот привез из Индии. Ходили слухи, что то была похищенная принцесса, дочка раджи, которая своею красотою пленила всех мужчин, съехавшихся в то время в поместье порока. На нее не делал ставок только Грегор, у которого и в помине не было столько денег, чтобы хотя бы поразвлечься с темнокожей красавицей после «ее распечатывания», как делали другие джентльмены. И еще Грегор не присоединился тогда к общему веселью, сомневаясь в том, что эта девушка по собственному желанию продала свою девственность. Он тогда заподозрил, что бедняжку напоили чем-то, что усыпило ее разум и чувства, высвободив наружу только животные инстинкты к продолжению рода.
- Я слышал, что он был дважды женат, - прервал мысли Грегора Фредерик. – И две его молодые жены скоропостижно умерли. И не при родах.
- Я тоже слыхал об этом несчастье, - подтвердил сам герцог Керрингтон. - Ротерстоун мне рассказывал, что бедняжки были слабыми еще с рождения. У них было очень хрупкое здоровье, и умерли они практично от мелочных заболеваний. Первая жена скончалась от какой-то морской недуги во время их плаванья в Америку. А вторая умерла от воспаления легких, попав однажды под весенний ливень.
- Господа, мы отклонились от сути нашей проблемы, - напомнил им Грегор.
- Да, граф, вы правы, - сказал Фредерик. – И у меня возникла идея.
- Какая?
- Лили ведь близкая подруга Бекки. Она должна знать, если и не имя того гаденыша, соблазнившего сестру, то хотя бы должна догадываться, кто он.
- Лили еще спит после бала, - попытался Грегор отговорить Фредерика от его решения. – Она легла вчера ужасно поздно и очень уставшая. Не надо ее беспокоить.
- Граф, я думаю, что Лили меня не простит, когда узнает о случившемся с Бекки и о том, что ее не разбудили, чтобы помочь ее подруге. Да и вас граф тоже.
- Ну, хорошо! – согласился Грегор.
Лили пришла через полчаса с красными глазами и с темными кругами под ними. Она была грустная и какая-то поникшая. Причесана и одета она, правда, была, как полагается леди – без единого изъяна. Но тот, кто ее видел не один раз, сразу поймет, что с ней было что-то не так. Всегда веселая и жизнерадостная, Лили сейчас была похожа на разбитую горем и несчастьем уже взрослую женщину. И Грегор знал этому причину. Его сердце сжалось от острой боли в груди.
- Доброе утро, господа, - поприветствовала она присутствующих в кабинете.
- К сожалению, оно совсем не доброе, мисс Лили, - сказал герцог, подсовывая ей кресло рядом с собой. – Садитесь, милая.
Лили, не поднимая глаз на Грегора, села, как раз напротив него. Она ощущала его взгляд на себе и от этого все ее тело трепетало от все еще помнящих прикосновений его губ, пальцев, кожи, и от поцелуев столь жарких и неистовых, что ее сердце забилось, словно пойманное в капкан.