- Вот видишь, они ушли, - молвил тихим голосом Грегор, присаживаясь на кровати возле ребенка. – Я им не позволю причинить тебе вред. Ты мне веришь, крошка? – спросил он, заглядывая в детские глаза. – А теперь прекращай это мокрое дело! А то смотри – затопишь мою кроватку, тогда где я буду спать?
Девочка улыбнулась добродушной шутке ее спасителя и прижалась всем тельцем к нему, крепко обнимая его за плечи, не желая его выпускать из своих объятий.
- Да ты меня так задушишь, крошка! – пошутил молодой человек, нежно и осторожно придерживая плечики ребенка. – А сколько тебе лет, милая?
- Пять, - услышал он детский ответ. – А тебе сколько? – смело спросила его малышка, разжав объятия.
- О, мне много лет! - молвил Грегор, рассматривая девочку. – Я уже взрослый мальчик. Мне уже восемнадцать.
- Такой старый! – заявила малышка серьезным тоном, будто она уже понимала что-то в таких вещах.
- Не старый, а взрослый.
В эту минуту в двери постучали.
- Войдите, - крикнул Грегор.
В комнату вошла девушка, придерживая одной рукою поднос с едой.
- А вот, смотри, какие лакомства принесла тебе, Жаннет, - обратился Грегор к ребенку, когда служанка поставила на постель поднос. – Здесь и цыпленочек, и сыр, и яйца вареные. Ты любишь курочку, милая?
- Да, - ответила девочка, облизывая свои маленькие губки в предвкушении пира.
И только сейчас Грегор заметил, насколько красивая была девочка. Когда она вырастет, то разобьет не одно мужское сердце! Ее золотые длинные волосы спадали водопадом на плечи. Глаза, цвета весеннего неба, были бездонными с огромными ресницами и бровями, которые красиво огибали овал лица, очень правильной формы. А детские губки-бантики были уже сейчас, в столь юном возрасте, такими притягательными и сочными, что когда малышка подрастет, то Грегору было сложно представить, какими желанными они будут тогда в глазах мужчин.
- Прелесть! – услышал он голос девочки, которая облизывала свои губки, продолжая жевать курятину.
- Да, прелесть! – томно ответил Грегор, продолжая пялиться на девочку.
Со стороны Грегор выглядел, как похотливый самец, в созерцании предмета его грез. Так же подумала и служанка, отчего уронила чайник с горячим шоколадом, который с грохотом упал на пол, заляпав весь ковер. От этого звука Грегор пришел в себя и прочитал ужас на лице девушки, ужаснувшись ее гнусным мыслям.
- Да, как ты посмела такое обо мне подумать, мерзавка! – закричал Грегор, поднявшись с кровати, разъяренно сверля бедняжку, которая сгребала черные следы с белого ковра.
- Я н-н-ни-ч-че-го д-ду-р-рно-го не думала, мой господин, - заикаясь, прошептала девушка.
- Боже мой! – воскликнул молодой человек, когда ужасная догадка пришла ему на ум. – Вот зачем здесь эта малышка!
Грегор пребывал в таком ужасе, что не мог пошевелиться целую минуту.
- Да, каким надо быть извращенцем, чтобы к такому додуматься! – ужасался молодой человек, начав метаться по комнате, ничего и никого при этом не замечая. – Только истинный король адских утех мог такое придумать! Да он настоящий извращенец! Я его придушу собственными руками за такие гнусные желания!
Грегор только пришел в себя, когда услышал звук отворяющейся двери.
- Малыш, ты где прячешься? – послышался мурлыкающий женский голосок. – Моя киска так изголодалась, что начала уже царапаться изнутри, раздирая мою розовую, влажную плоть в ожидании сладчайшего пира!
Возле входа в комнату стояла баронесса Долсен в очень соблазнительном пеньюаре, сквозь который были видны все ее женские прелести. Грегор совсем забыл, что должен был встретиться с этой богиней любви. «Девочка!» - вспомнил он молниеносно о бедной девчушке. Он повернулся в сторону кровати. Бедный ребенок жался к служанке, тихо всхлипывая.
- Прости меня, милая! – обратился Грегор к девочке. – Я не хотел тебя напугать, солнышко.