Выбрать главу

        - Так Бог приказал! Мы должны беспрекословно и слепо выполнять все заповеди господние.

 

 

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 32

 

 

        Через несколько минут всех гостей пригласили за стол. Слуги, одеты в дорогие ливреи, разливали напитки, разносили разные лакомства и убирали пустые тарелки и кувшины. Гости весело смеялись и громко разговаривали о разных вещах. Лили сидела рядом с лордом Фредериком и мисс Ребеккой. Лорд Беркли сидел напротив и мог с ними разговаривать и шутить. Он был отличным собеседником. Леди Бейли и Керрингтоны сидели во главе стола, вдали от своего чада, поэтому они не могли слышать, о чем те болтали.

         С левой стороны от леди Бейли сидел овдовевший герцог Монингем. Хотя он был с леди Бейли одного возраста, но бабушка Лили выглядела намного моложе него. Герцог выглядел каким-то болезненным и слабым. Леди Бейли поняла сразу, что герцогиня Керрингтон задумала женить ее на этом старикашке. Но с ней этот номер не пройдет! Она была уже не молоденькой девушкой, и ее родителей тоже уже не было, которые могли бы ее заставить делать то, что они считали нужным.

         - Леди Бейли, мои сыновья уже давно женаты, - начал беседу герцог Монингем. – У всех есть свои семьи и дети. Я уже давно стал дедушкой. Моя жена, как вы знаете, не так давно скончалась. Пусть земля ей будет пухом! Я живу один в огромном поместье, где только крысы и слуги водятся. И мне очень одиноко.

         - Да, я вас понимаю, герцог, - поддержала его графиня.

         - Нет, вы не понимаете. С вами сын и внучка живут. Вот, когда они вас покинут, тогда вы поймете, что такое одиночество. – Герцог так увлекся своей речью, что даже палец поднял вверх и начал им трясти по привычке.

         - Может, вы и правы, милорд, - согласилась леди.

         - Я знаю, что я прав. Я всегда прав, миледи, - уверенно сказал он.

         Эти слова очень не понравились леди Бейли. Так всегда говорил ее отец. Он всегда лучше ее знал, что ей было нужно, хотя и видел ее всего два раза в год. Что он знал о ее чувствах? Спрашивал ли он ее: хотела ли она замуж за графа Бейли, отца Грегора? Конечно, нет. Он просто однажды приехал домой, привез графа с собой и сказал: «Познакомься, дочка. Это твой будущий муж!» И все! А хотела ли она этого брака, или нет, он ее и не спрашивал. Как она рыдала перед свадьбой, а как рыдала после первой брачной ночи! Кто ее утешал? Подушка, ее подружка! Как она была несчастлива с этим человеком! Но была вынуждена терпеть, да еще с улыбкой на лице. Она была только счастлива, когда родился ее сын Грегор, когда она впервые взяла его на руки, когда впервые накормила своим молоком, когда он впервые сказал «мама» и когда сделал первые шаги…

        Леди Бейли так задумалась, что не заметила, как гости встали из-за стола и пошли снова танцевать. Только она и герцог остались сидеть за столом.

        - Эти непослушные дети! – продолжал говорить герцог, размахивая пальцем и пуская слюни в разные стороны. – Они меня раньше времени сживут с этого света.

         Леди Бейли уперлась рукой об подбородок, а локтем об стол, и глубоко вздохнула, чтобы набраться силы и выслушать до конца этого одинокого старика.

         Оказалось, что мистер Монингем был примерным отцом и мужем. Всю жизнь выжимал из работников все, что мог, издевался над ними, иногда недоплачивал им деньги, чтобы больше дохода принести в семейную казну. Когда дети подросли, то он отдал их учиться в лучшие колледжи, чтобы с них сделали ученых людей. Но они оказались неблагодарными лентяями. Его сыновья плохо учились, только гуляли и тратили деньги отца, полученные якобы на книги. Как-то с горем пополам они выучились и окончили учебные заведения. Отец их пристроил на лучшие места. Один попал в министерство, другой в хорошую адвокатскую контору, а последнего младшего сына он оставил рядом с собой на заводе. Но оказалось, что все трое были ни на что не способны, свою работу они выполняли плохо, вечерами они только гуляли, пили, да с девками водились. Потом все трое стали играть в карты, но, как всегда, ни на что не пригодные, стали проигрывать.