Мисс Вотерс даже не представляла, чьим братом был ее дядя: ее покойной матушки или отца или может вообще каким-то дальним родственником. При живом то отце она бы не росла в этом учреждении. Хотя всегда была вероятность того, что она внебрачная дочь, следствие какого-то неравного мезальянса. Но больше всего ее волновал вопрос, почему граф Бейли, ее единственный родственник, о котором ей было известно, отдал ее в пансионат. И почему он ее никогда не навещал? А тем более, почему он ее отправил в это учреждение? Она себе представляла его, как очень старого человека, чьи кости трещат, когда он двигается, и изо рта, которого вечно воняет из-за нехватки зубов и из-за того, что его внутренности медленно разлагались внутри. Он должен быть скупым и злым, потому что в ином случае он бы приютил родную кровиночку, когда та осиротела, он бы не отправил любящую племянницу, если бы та была таковой, в далекую глухомань, а наоборот приютил бы сиротку и воспитал бы, как собственную дочь. Или может у этого графа Бейли была злая жена, которая не возжелала воспитывать племянницу мужа. Зачем графине обуза, которой она являлась? Проще ведь отправить сироту в пристойный пансионат, чтобы кто-то другой занимался ее воспитанием.
Глава 3
Девушку очень сильно мучил еще один вопрос. Почему старый граф Бейли сейчас пожелал ее видеть в своем доме? Что ему понадобилось от нее сейчас? Или возможно умерла его жена, которая запрещала ему ее навещать в пансионате? И теперь граф может спокойно ее принять в своем доме. Девушка не знала ответов на мучающие ее вопросы. Были только догадки и предположения. Поэтому она решила не думать обо всем этом, пока не приедет в дом старого дядюшки.
Дорогой к поместью графа Бейли, она пыталась вспомнить черты того человека из ее детских воспоминаний. Это ведь были единственные ее воспоминания, не касающиеся пансионата, который был ее единственным домом, если можно это учреждение таковым называть. Кем был тот человек, от которого она ощущала отцовскую любовь? И что это было за место, где она ощущала себя, как дома? Все эти вопросы мучили девушку, заставляя нервничать.
***
Всего полгода назад вся великосветская знать Лондона и его близлежащих округ была в трауре по поводу кончины шестого графа Бейли, который скончался после года пребывания в инвалидном кресле из-за последствий инсульта. Он не мог ходить, не мог даже сидеть без посторонней помощи. А последние два месяца он не мог даже говорить. Многие считали, что это была расплата свыше за его греховный образ жизни, который он вел, пока его не разбил паралич. Об этом не судачили разве, что самые пристойные и благовоспитанные семьи или глухонемые.
Покойный муж Матильды при жизни был еще тем развратником! Его ничто не могло удержать от его плотских желаний и утех: ни жена, ни рождение наследника, ни годы, ни сплетни. Многие диву давались, как его бедная жена столько лет терпела такого развращенного мужа, каким был он. Поговаривали, что он устраивал тайные оргии в своем уединенном поместье в Шотландии, куда он частенько наведывался, конечно же, без жены и детей. Туда съезжались самые закоренелые холостяки и развратники всей Англии, которым было наплевать на светское мнение, потому что их титулы и деньги закрывали рты и глаза на все эти вещи, которые там происходили. А происходило там такое, что стыдно было даже полушепотом это произносить в респектабельных домах!
Эдварда, графа Бейли, называли королем адских утех, а его тайное шотландское поместье – Крепостью Разврата. Там происходили такие вещи, о которых не могли даже помыслить самые развращенные сластолюбивцы порока и греха.
Постоянными гостями этого «царства Камасутры» были также «благопристойные женщины», которые скучали от однообразия супружеской жизни. Или чьи мужья не были способны доставить их женам такое наслаждение, на которое они заслуживали в полной мере. Их развратные головки придумывали такие способы получения удовольствия, которым многим мужчинам еще нужно было учиться и учиться. Самой их любимой игрой была «инквизиция». Веревки и прутья были там повсюду. И привязывали там не только женщин, но и мужчин. Такого сладкого наказания не желали разве, что импотенты или фригидные женщины. Кожаные плети, атласные повязки на глаза, жесткие мешки на голову, самые странные предметы, имитирующие мужские фаллосы - все эти вещи использовались, чтобы приносить любовникам более яркие вспышки оргазма и удовлетворения.