Глава 50
Англия, 1856 год
Родные земли встретили путешественников проливными осенними дождями. Маленькая девочка, конечно, этого даже не заметила, а вот ее взрослый спутник не только это заметил, но даже впал в уныние из-за плохой погоды. Душевное состояние молодого человека было похоже на это туманное и серое утро. Будущее казалось безрадостным и унылым, как и все вокруг него. Его сердце болело от предстоящей разлуки, которая ожидала юношу и его маленькую компаньонку уже через несколько дней.
Грегор припомнил тот разговор с отцом, который состоялся у них по его прибытию в Крепость Разврата.
- Отец, вы что с ума сошли? – бушевал Грегор. – Как можно было привести девочку в такое гнусное место, как это?!
- Не кричи, щенок! – ответил спокойно Эдвард. – Что ты понимаешь?! Это всего лишь временно. Через неделю Николсон отвезет девчонку в один благопристойный пансионат. И ты ее больше не увидишь! Этот болван сделал огромную ошибку, что привез это маленькое отродье в Англию вообще, не говоря уже об этом месте! Так что, успокойся и не ори на отца! И ты будешь молчать, щенок! – кричал граф Бейли. – И никому об этом не расскажешь ни слова. Розалинда пошла против моей воли и сама поплатилась за свое непослушание. Нашим знакомым известно только, что она скончалась после долгой болезни, которой томилась последние три года, не покидая Америки, куда поехала лечиться. Пусть так оно и остается. Незачем всем знать, что она родила ребенка от пройдохи-золотоискателя, которому были нужны только мои деньги, а не глупая Розалинда.
- Отец, это ведь ваша внучка! - пытался Грегор переубедить старого графа, признать девочку официально. – Ваша кровь и плоть. Это ведь дочка вашей, нашей Рози.
- В ее жилах течет также кровь того никчемного искателя приключений! – завопил граф не своим голосом. От этого его лицо исказилось такой злобой и ненавистью, что Грегор интуитивно отшатнулся от него. – Ему были нужны только мои деньги! Глупая Розалинда этого не понимала! Дура!
Граф умолк, сев на стул возле себя. Грегору тогда показалось, что его отец очень страдал из-за поступка любимой дочки, которая его ослушалась и вышла замуж за того сорвиголову Вотерса, без роду и племени, сбежав с ним в Америку.
- Безродный щенок! – снова закричал граф, взяв себя в руки и отбросив ненужные чувства к дочери. – Вот кто он такой! Без титула, денег и связей в обществе! И вот такой выродок, последний подонок из низов хотел породниться с древнейшим семейством во всей Англии. Роду Бейли уже сотни лет! В нашей крови, сын мой, течет кровь известных рыцарей, которые сражались за честь Англии с ее врагами. Ты должен это помнить всегда, Грегор, сын мой! Не позволяй своим эмоциям взять верх над тобой. Ты же мужчина, ты наследник роду Бейли! А мы, Бейли, не позволим какому-то сброду из низших слоев общества породнится с нами, замарать нашу кровь, испортить ее чистоту! Никогда, слышишь меня, никогда этого не произойдет, пока я жив!
- Вы считаете дочку Розалинды всяким сбродом, отец? – Грегор задал графу вопрос, на который сам уже знал ответ.
- Она нам никто, Грегор! И не смей называть ее моей внучкой! Для меня она умерла тогда вместе с Розалиндой. Я больше не позволю своим чувствам взять верх над разумом!
- Но вы не можете так поступить с этой девочкой, папа, - Грегор был полон отчаяния, он снова попытался переубедить графа в неправильности его решения, чтобы изменить судьбу его племянницы в лучшую сторону. – Она ведь не виновата, что в ее жилах течет кровь того Вотерса.
Заметив, что граф затих и обдумывает его слова, Грегор продолжил:
– Если вы не хотите признавать ее официально вашей внучкой, то позвольте мне воспитывать девочку. Она ведь моя племянница, дочка нашей Рози. Я увезу Элуизу отсюда далеко-далеко. Никому не будет известно, что она на самом деле из роду Бейли. Я буду ее сам воспитывать.
- Ты ее воспитывать?! – засмеялся граф. – Да ты еще сам сосунок! Да ведь тебя, кроме развлечений ничего больше не интересует, Грегор! Какой из тебя отец?! Да от твоего воспитания эта девочка уже в четырнадцать лет, если не раньше, убежит с каким-то матросом или золотоискателем! Чему ты сможешь ее научить, Грегор? Тебя ведь самого надо еще учить жизни!