Она инстинктивно убрала с его бедра ногу, и сжала обе ноги, у него вырвался сдавленный смех, и губы вернулись к ее губам, опаляя страстью.
- Не надо, милая, - жарко шепнул он, осторожно касаясь пальцами курчавого треугольника внизу живота. - Это не больно.
Озноб восторга и ужаса сотряс тело Лили, и она откликнулась на призыв, который услышала в его голосе. Сознательным усилием воли она расслабилась, и опытные пальцы в тот же миг пробрались глубоко внутрь во влажное девственное лоно, искусно и нежно готовя к дальнейшему страстному вторжению.
Девушка чувствовала, что тело ее, словно объятое пламенем, тает и растворяется, у нее вырвался стон испуга и наслаждения. В тот момент, когда она готова была взорваться от клокочущих внутри чувств, Грегор коленями раздвинул ее ноги и опустился на нее. Лили открыла глаза и увидела, как он возвышается над нею - любовник, касавшийся и целовавший ее с такой нежностью и вожделением. Лицо его окаменело и потемнело от страсти, на виске пульсировала жилка, он все еще пытался сдерживаться.
Грегор прижался к ней чреслами, и Лили ощутила тугую огненную плоть, медлящую у входа, и встретила судьбу так же отважно, как встречала ее каждый раз, оказавшись в его руках. Он содрогнулся, когда она сдалась и расслабилась, и проник подрагивающей плотью внутрь, не ведая, какую боль причинит, и не в силах ее смягчить. Время, потраченное на предваряющие ласки, облегчило проникновение. Он ощутил плотно объявшее его жаркое лоно, и волну несказанного возбуждения. Сжавшееся в комок сердце исступленно билось, он нырнул глубже, наткнувшись, наконец, на хрупкую преграду. Чуть отстранился, потом снова придвинулся ближе и опять отстранился, не решаясь разрушить препятствие. Крепко стиснув ее, словно пытаясь принять эту боль на себя, он хрипло проговорил, касаясь губами ее губ:
- Лили... прости меня.
И обрушился всем телом, слыша болезненный вскрик... Он переждал, пока боль утихнет, и снова нежно заскользил вниз и вверх, умеряя свою страсть. Грегор осторожно вжимался в нее, и волнение утраивалось от глухих стонов восторга и ее прикосновений к ягодицам. Совершая глубокие ритмичные движения, он, погружаясь все глубже, наконец, ощутил, что она начинает попадать в такт.
Быстрые волны пронзительного желания прокатывались по ее телу, и она двигалась вместе с ним, бездумно стремясь к тому, что он хотел ей подарить, подходя к этому все ближе и ближе с ускоряющимися настойчивыми толчками. Сокрытое глубоко внутри, внезапно вырвалось таким бешеным взрывом острейшего наслаждения, что все ее тело сотряслось от нахлынувших один за другим волн наслаждения. Грегор, крепко обняв Лили, оставался неподвижным, чтобы продлить ее восторги; она чувствовала на щеке быстрое глубокое дыхание. Он с колотящимся сердцем дождался, пока она утихнет, и бросился вперед, не в силах более сдерживать мощь ударов, пока, наконец, он не ощутил самый сладкий восторг от их соития, а затем полностью в нее излился.
Грегор отодвинулся в сторону, ляг на набок, притянув Лили к себе и заключив ее в крепкие объятия. По ее щекам бежали слезы радости и счастья.
Постепенно их дыхания восстановились.
- Я люблю тебя, Грегор.
- И я тебя люблю, Лили.
Он слизал языком слезинку, скатившуюся по ее щеке.
- Я сделал тебя очень больно?
- Нет. Ты открыл мне такое наслаждение, ради которого я готова даже умереть.
- О, Лили! – застонал он, ощущая, как ненасытное желание владеть этой женщиной, его женщиной, стало снова нарастать в нем. – Ты моя маленькая обольстительница и колдунья!
Лили поняла, о чем он говорил, ощутив упершуюся в ее бедро, упругую плоть, ищущую вход в ее уже больше не девственное лоно. Она обвила его бедро ногой, впуская его в женские глубины. Он дико, уже без осторожности стал заполнять ее собой. Ее мягкий, упругий и все еще слишком узкий проход не пускал его глубоко. Но он испытывал ни с чем несравнимое удовольствие плотности ее лона, которое обволакивало его плоть со всех сторон. Первый взрыв оргазма у них обоих наступил сразу же после несколько страстных и диких толчков. Лили очень быстро уловила его ритм, и скоро стала двигаться ему в такт, из-за чего их совместное наслаждение стало еще более ярче и пленительнее, и следующий взрыв экстаза, - столь древнее чувство восторга и благоговения, сколь и этот грешный мир, - поглотил их тела незамедлительно.