— Я ведь давно за тобой наблюдал. Через тот самый ловец снов, который подарил тебе перед твоим исчезновением. Я видел многое… и как ты злилась и плакала, когда узнала о своём бесплодии, и как влепила пощечину мужику, с которым раньше встречалась, потому что он назвал тебя пустоцветом, и как удивилась и обрадовалась, увидев у порога свёрток с племянницей, и как воспитывала и растила её… В общем, немало. Я всегда знал, что с тобой всё в порядке, но, когда услышал, что ты разговариваешь сама с собой, назвав имя «Голандора», тут же насторожился… кстати, что это за штука, которую ты прикладывала к уху?
— Телефон. Эта штука помогает общаться с людьми, если они далеко от тебя! — ответила Тая, едва скрывая изумление. Всё это время Смог следил за её жизнью и, наверное, видел то, что не должен был. Но это последнее, что её волновало — она чувствовала только благодарность за то, что друг проявил такую заботу. Как же всё-таки она соскучилась по этому балбесу!
— Телефон, значит… Короче, я бы не отправил тебя в другой мир, не убедившись, что с тобой всё в порядке. Но, видимо, ты выбрала поразительно спокойный городок для жизни.
— Ещё какой, — усмехнулась Тая, умолчав, однако, что Мэрилин входил в список самых опасных городов в Америке. Статистика убийств и грабежей всегда показывала неутешительные данные, но 19-й квартал, в котором они жили с Эстер, считался одним из наиболее спокойных во всём мегаполисе, хоть и находился в отдалении от центра. Когда-то, продав драгоценности, которые у неё сохранились, Тая смогла купить небольшой двухэтажный домик и почти месяц обеспечивать себя, пока не нашла работу.
— И когда узнал, что ты устраиваешь выставку, мне пришлось перебраться на Землю. Но твоя племянница отказалась продавать мне картину.
— Это полотно ей дорого!
— Угу… Настолько дорого, что стоило ей безопасности. Но ничего… может, когда мы разыщем её отца, всё изменится. Эстер обретёт семью и станет королевой.
— У неё уже есть семья, — возразила Тая.
Глава 8. Первая сказка
Когда наступила ночь, Эстер уснула не сразу. Не изменяя привычке, она снова читала, правда, в замке по ночам свет горел не так ясно, как в Мэрилине, и глазам приходилось напрягаться.
«Испортишь зрение!» — заворчала бы сейчас Тая и велела ложиться спать.
Эстер листала золочёные страницы со сказками, рассматривала изображения — эти акварели походили на витражи, что блестели на стёклах Лонталя. Художник, создавший их для этой книги, явно любил свою работу без меры.
В Элессе она ничего не рисовала. Нечем было. Да и вдохновение, как капризная девица, не желало явиться по первому зову. Идеи появлялись, но, подобно падающим в ночном небе метеорам, быстро гасли. Рука не тянулась к холсту, не желала поднять кисть и не стремилась вылить краски на полотно.
Погружённая в свои мысли, Эстер листала книгу, но не видела того, что в ней написано. Но вскоре нашла вшитую в неё тоненькую закладку, открыв страницу с надписью «Три сестры». Что странно, текст не был написан на неизвестном языке — она всё поняла, даже мельком посмотрев на страницу. Всё вокруг подстраивалось под неё, как вода, вливаемая в сосуд, не вызывая недоумения. Возможно, это потому, что она и сама была частью этого мира, думала Эстер, и не нужно учить элесский язык, который ничем не отличается от английского.
Рядом, на соседней странице, красовалось изображение трёх девушек, идущих друг за другом. Впереди, гордо воздев голову, шла златовласка в красном платье. Её шею украшала подвеска с серебряным медальоном, в руках она держала корону. За ней следовала брюнетка, облачённая в тёмно-синее сукно. Позади, опустив глаза, шла девушка в сером. Она, видимо, думала о чем-то своём, далёком от окружающего мира. Величественная ива раскидывала широкие ветви на заднем фоне, и в её кроне, наблюдая за сёстрами, прятался прозорливый филин. Ответ, куда они держат дорогу, таился внутри, и Эстер погрузилась в сказку.
Три сестры
Жили некогда три сестры-принцессы. Часто затевали они ссоры друг с дружкой, не сумев отыскать общего слова, чтобы достичь мира. Но не богатства, не трон и не волшебство не поделили они, а родную мать-королеву. Горделивая и полная спеси, она вынуждала дочерей день ото дня соревноваться за своё внимание и любовь. То и дело соперничали сёстры: кто умелей стреляет из лука, кто искусней шьёт, кто лучше рисует, кто звонче поёт, кто умней и смекалистей, кто краше и чей наряд придётся матушке по вкусу.