Сжигала наследная принцесса его молодое сердце одним лишь взглядом. Казалось, что сгорит он дотла, если она сейчас покинет его. И молчал, не зная, что сказать. А девица и не ждала ответных слов. Сдался он ей на милость, упал он в плен её ласковых объятий и нежных поцелуев, забыв о своей избраннице.
На следующий день принцесса с юношей пришли к королеве. Взмолилась старшая дочь, чтобы позволила она им обвенчаться.
— Дети мои, как же так? Не ты ли просил руки моей средней дочери? Немедленно объяснитесь!
— Простите, Ваше Величество! Я понял, что люблю вашу старшая дочь больше жизни. Всё, что было прежде, теперь кажется дурным сном.
— Ах, дурным сном! — вскричала средняя сестра, возникнув вдруг в тронном зале. — А совсем недавно ты, мерзавец, клялся, что будешь любить меня вечно!
— Прости меня… Не могу я противиться зову сердца. Забудь и отпусти меня.
— Как же ты глуп! Если б я знала, что ты предатель, то никогда не взглянула на тебя! А теперь слушай: ты будешь моим до скончания дней, ибо я… понесла от тебя дитя!
Лишь только слетели эти роковые слова с её губ, то обомлели все вокруг. Замер юноша, словно статуя, не зная, куда деваться. Повисла в зале такая зловещая тишина, что стало ясно: случится вот-вот беда.
— Ах ты распутница! — разъярилась мать, разбив, наконец, молчание. — Как ты посмела нарушить священный завет: ни одной девушке, ни одной женщине не велено разделять ложе с мужчиной до бракосочетания! Ты навлекла страшнейший позор на наш род! Уходи прочь из королевского замка!
Как ужасно звучали эти слова! Услышала их и младшая принцесса. В миг забылись все ссоры и разлады, боялась она потерять сестру! Подбежала она к матери и упала пред ней на колени:
— Смилуйся, матушка! Не заслуживает наша сестра столь суровой кары! Подумай о её дитя!
Но королева оставалась холодна к её мольбам. Только одна из дочерей ей мила была, только одной она была преданна.
— Нет. Не смей вступаться за неё!
— Ну и пусть, — горько молвила средняя сестра, вытирая горячие слёзы. — Но однажды придёт возмездие, и все вы ответите за содеянное!
С позором ушла она из замка, и с тех пор никто её не видел.
Через несколько лет взял юноша в жёны старшую принцессу, когда понял, что море, о котором он так долго грезил, — не заменит ему тёплых объятий. Ходил под парусом он не раз и почти дослужился даже до капитана, но тянулась его душа к любимой больше, чем к кораблям. О пышной их свадьбе ещё долго шумели жители королевства. Не было пределу счастью принцессы.
Шли годы, супруги жили душа в душу, и старшая сестра готовилась взойти на престол. Захворала уж мать, не могла с постели встать, так и лежала болезная. И позвала она дочерей к своему одру.
— Послушайте меня, дети мои, — тихо, хрипло молвила она. — Недолго мне осталось. Стою я на пороге смерти. Хочу сказать кое-что на прощание.
Стояли две сестры у постели умирающей королевы, с печалью в сердце слушая её.
— За жизнь свою я много грешила. Но один грех мне никогда не искупить. До сих пор жалею я о том, что прогнала из дома родную дочь. Не успею прощения я у неё попросить, да и не простит она меня никогда. Выполните мою просьбу, девочки мои, лишь одну, тогда смогу я упокоиться на том свете. Разыщите сестру и приведите её в замок, пускай она вернётся в отчий дом и заживёт с вами как прежде.
— Всё сделаем, как ты просишь, матушка. Даём слово, — пообещали сёстры и поцеловали ей руку по очереди. Попрощались они с матерью, и та испустила дух.
Горько тосковали они об ушедшей монархине. Печалился и народ, что утратил свою королеву, но вскоре рана начала заживать. Старшая дочь взошла на престол, и ликовали все о новой государыне.
— Да здравствует королева! — кричали они, когда та надела на свою прелестную головку золотую корону, украшенную драгоценными камнями.
Прошёл год спустя восхождения старшей сестры на престол. В государстве царил мир, королева стремилась быть близкой к люду, не чуралась простаков, что приходили в замок, не заставляла их заниматься чёрной работой денно и нощно, сняла ярма, что были при её матери на шеях землепашцев. В миру прозвали её Избавительницей. Свою сестру она возвела в чин герцогини, и почитали её не меньше, чем монархиню.