Ребята, которые учились вместе с ней, почти не обращали на неё внимания. Они привыкли, что она не жаждет общения и никогда не даёт посмотреть свои альбомы, а уж о том, чтобы кого-то нарисовать…
«Ну вот…» — подумала девушка разочарованно. Листы блокнота кончились так же быстро, как почти все другие, что были у неё прежде. Скетчи и наброски появлялись на листах бумаги почти регулярно. Вдохновение редко покидало даже в самые неприятные мгновения. Она рисовала одноклассников, прохожих или персонажей любимых книг и фильмов чаще, чем что-то другое, ведь именно портреты получались лучше всего.
— Эй, что ты там малюешь? — раздался голос одноклассника. Он выхватил из рук девушки блокнот и принялся усиленно листать его. — О-о-о, только посмотрите, Браун втюрилась в учителя физики! Тебе нравятся чёрные, да?
— Меня зовут Эстер! — крикнула девушка, пытаясь отнять блокнот, но Стэн бросил его в сторону, и тот упал в лужу. Увидев это, приятели Стэна громко и мерзко расхохотались. Эстер тут же кинулась спасать свою вещь, но в кармане джинсов завибрировал смартфон. Подобрав размокший блокнот, она ответила на звонок:
— Я уже скоро буду, дождись меня, — произнёс женский голос в трубке.
— Скорее, пожалуйста! — рявкнула Эстер и нажала кнопку сброса.
— Теперь все знают о твоей тайной любви, Браун! — захохотал Стэн.
— Завидуешь, что ли? На твою-то рожу можно только шаржи рисовать! — попыталась парировать Эстер, но подкол, увы, вовсе не задел одноклассника, и тот продолжил насмехаться. Тут к зданию школы подъехал красный ниссан-«жук», и Эстер, вздохнув с облегчением, молниеносно села в машину.
— Привет, — сухо поздоровалась она. Стоило только ей закрыть дверь, как «жук» тут же тронулся с места.
— Что стряслось? Тебя обидел кто-то? — забеспокоилась её тётя. Эстер раздражённо вздохнула:
— Да, Стэн опять прикопался. Придурок.
— Не расстраивайся из-за него.
— Он постоянно надо мной издевается! Трогает мои вещи, толкается, плюётся жёваной бумагой! Ни дня в школе не проходит без его идиотских шуток! Быстрее бы в колледж…
Эстер закинула ноги на панель машины.
— Эй, что я тебе говорила? — осадила её тётя, и племянница, цокнув, сменила позу. — Слушай, ну, может, ты ему нравишься… Мальчики обычно любят подтрунивать над девочками, в которых влюблены.
— Делать… что?
— Подтрунивать. Ну, это значит издеваться.
— Фигня какая-то.
— Ладно, забудь. У меня для тебя кое-что есть… — сказала тётя и попросила племянницу заглянуть в бардачок. Там, рядом с пачкой влажных салфеток и таблетками от мигрени, лежал флаер. На нём был напечатан один из рисунков Эстер — портрет светловолосой девушки, которая смотрела на надпись жирным шрифтом — «Взгляни». Так называлась выставка картин молодой художницы Эстер Браун, организованной в «Бахусе», одном из арт-кварталов города — небольшом районе с невысокими кирпичными домиками.
— С днём рожденья, детка! — сказала Тая, предвосхищая реакцию племянницы. Поразившись увиденному, Эстер бросилась обнимать тётю:
— Это… нет… этого не может быть! Ох, Тая, я тебя обожаю! Спасибо тебе!!!
— Эй, я же за рулём!
— Прости-прости! Я просто не могу поверить! Я ведь так давно об этом мечтала!
— Ну, теперь одна твоя мечта сбылась — надо бы и новую придумать.
Вскоре машина остановилась возле небольшого здания, чьи серо-чёрные стены кто-то изрисовал необычными надписями в стиле «Мама, где папа?» и «Давай помолчим вместе».
В Бахусе всё — от кафе с незамысловатыми названиями до просторных выставочных залов — было наполнено жизнью, своей атмосферой, стремлением молодёжи себя показать и на людей посмотреть. Здесь встречались самые разные персонажи: от чопорных выпускников бизнес-колледжей до творческих бунтарей. Основная экспозиция располагалась в двухэтажном здании из красного кирпича, некогда служившем обувной фабрикой.
У входа в здание бывшей фабрики Эстер и Таю встретила миловидная девушка. В глаза сразу же бросились её волосы кроваво-алого цвета. Но, впрочем, в Бахусе люди с яркими волосами встречались едва ли не на каждом шагу.