— Здравствуйте! Я Голандора, координатор этой выставки. Мисс Хиггинс…
— Прошу, зови меня Таей.
— Да… Тая показала мне копии твоих рисунков, и вместе мы отобрали лучшие. Гости уже подходят, идёмте скорее! — ресницы Голандоры запорхали, как крылышки стрекозы.
Эстер кивнула, тепло улыбнувшись, потирая запотевшие руки. Одна только встреча с координатором выставки заставила её нервничать. Сердце ускорило ритм, ноги стали ватными. Боже, ну почему это так пугает!..
Впервые в жизни её картины выставлены на всеобщее внимание! Их увидит не только Тая… Понравятся ли они гостям? Захотят ли купить хотя бы одно полотно?
Выставка проходила на втором этаже здания, в одном из основных залов. Тая с Голандорой постарались на славу: здесь и правда были представлены лучшие работы Эстер — зарисовки сценок, увиденных на улице или в метро, портреты любимых учителей, случайные образы, внезапно пришедшие в голову.
Но Тая выбрала ещё один труд, который Эстер долго не решалась кому-то показывать — пейзаж, написанный год назад. Эта картина разительно отличалась от других — хотя бы тем, что на ней нет людей. Завершив работу, Эстер поспешила тут же спрятать её, такой безобразной она ей показалась. Но, видимо, Тая нашла её, когда прибиралась.
— Вы — автор? — обратился к Эстер посетитель. — Почему именно портретные зарисовки?
— Мне нравится этот жанр. Каждый художник пишет то, что ему больше по душе, разве нет?
— Это да! Но среди ваших картин лишь один пейзаж. Это была проба пера?
— Можно и так сказать.
— Что ж, очень мило. Но, по моему скромному мнению, вам ещё многому нужно поучиться.
— Приму к сведению, — уязвлённо произнесла Эстер, не горя желанием продолжать разговор. Но посетитель продолжил:
— Вы, похоже, пишете свои картины наспех, потому что мазки очень неровные, не хватает деталей… Очевидно, вы пытаетесь подражать Веласкесу, но получается скверно. Ищите свой стиль, мисс Браун.
— Я…
Вокруг скопилось несколько человек, которые то и дело задавали разные вопросы, высказывались, говорили о недостатках работ. Подавленная, Эстер уже готова была развернуться и уйти, как вдруг появились Голандора и Тая, которые отлучились ненадолго, чтобы решить какой-то организационный вопрос.
— Я считаю, вы несправедливы! — вмешалась тётя, показывая на одну из картин, тот самый пейзаж. — Да, Эстер ещё молода и неопытна, но у неё большой потенциал! Несмотря на то, что основной жанр её картин — это портрет, она отлично пишет пейзажи. Вот, к примеру, «Утро». Только взгляните на реку, над которой навис едва заметный слой тумана. Её объяли зелёные берега с цветами, тянущими стебли в небеса. Другие цветы только просыпаются от сна, чуть распуская лепестки, и тянутся к солнцу. Реализм картины завораживает! Этот пейзаж полон жизни — река течёт, журчит, трава колышется, птицы поднимают и опускают крылья.
Эстер улыбнулась, мысленно поблагодарив Таю.
— В эту картину вложено столько души! — присоединилась Голандора. — Я в восторге! Как долго ты работала над ней?
— Около года.
— Что же тебя вдохновило?
Эстер покраснела.
— Ну… э… я иногда беру идеи из своих снов. Звучит глупо, да?..
— Конечно нет! Сны — один из источников вдохновения всех творческих людей. Как думаешь, хотела бы ты оказаться в том месте, которое сама же написала?
— Ну… наверное, — растерялась Эстер. Глаза Голандоры засверкали странным огнём, как будто она что-то задумала, и на миг почудилось даже, что она пытается проникнуть в мысли и что-то оттуда выудить.
Но разговор прервал человек в чёрном плаще, который ворвался в толпу, бесцеремонно расталкивая людей. На нём были тёмные очки, но привлекали внимание его тонкие усы, похожие на рога жука-оленя. Почти как у Сальвадора Дали, хотя и не настолько длинные.
— Сколько стоит эта картина? — нервно спросил он. Увидев его, Голандора напряглась, как будто не желала видеть этого человека.
— Простите, она не продаётся, — ответила Эстер. Это была единственная работа, с которой ей не хотелось расставаться. Даже за очень большие деньги.
— Меня устроит любая цена.
— Картина не продаётся, мистер, — вмешалась Тая.