— Сейчас причалим и пойдём ко мне, напою тебя чаем. Внучка уж заждалась, а я, етиж ты, не словил ни рыбёшки. Ты всех распугала!
Эстер не ответила, лишь закуталась в его стёганку, впитывая тепло, которое ещё в ней осталось.
— Как звать-то тебя, девочка?
— Эстер.
— А я Гутéр. Знакомы будем, — представился он. Эстер закрыла глаза, не веря в то, что видит. Всё это было иллюзией — и река, и лодка, и даже рыбак. Она видит то, чего нет... Может, это сон? Или галлюцинации? Или наваждение? Или она вовсе спятила, а на самом деле сейчас общается с кем-то из соседей по палате в психбольнице, вообразив его рыбаком…
Когда старик догрёб до берега, они остановились на небольшом деревянном мостике. Рыбак привязал лодку буксировочным тросом, и Эстер заметила, что его руки слегка подрагивают, словно он и сам только что вылез из воды.
До дома Гутера идти пришлось не долго — он находился рядом с берегом. Увидев его, Эстер удивилась. Дом совсем не был похож на обычное жильё: не современный коттедж, а деревенская изба. Причём довольно старая — крыша скошена, кое-где на стенах дыры, а на одном из окон выбиты стёкла. Из трубы вырывался наружу дым — наверно, внучка Гутера согрела печь. Дом нуждался в ремонте, но хозяева, похоже, больше озаботились садом. Рядом с избой зеленели яблони, грядки выполоты, на некоторых даже росли цветы, а по внешним стенам избы расползся кустарник. Это растение носило красивое и вместе с тем опасное имя, но вспомнить его не удавалось. Слово это почему-то казалось очень важным, как пароль, но мозг, случайно наткнувшись на него когда-то где-то, давно выплюнул его в воды памяти.
— Это белладонна… — подсказал старик. Эстер вздрогнула, словно в голову вместе с преданным забвению названием пришло что-то ещё. До боли важное. — Мерзкий сорняк такой, всё никак его выполоть не можем… Лучше не трожь!
Он чуть ни шлёпнул Эстер по руке, но тут распахнулась дверь.
— Дед, заходи давай! — раздался женский голос, который Эстер тут же узнала. У порога стояла рыжеволосая девушка, и Эстер могла поклясться, что уже видела её раньше. Как она вообще здесь оказалась?!
— Здравствуй… — сконфуженно поздоровалась Эстер. Вопрос вопреки её воле сорвался с губ: — Ты же… Голандора, да?
Глаза хозяйки дома озарились хитрым блеском — почти как у гадалки, что увидела человека, готового выслушать её смутное предсказание о любви или о работе и «позолотить ей ручку».
— О, привет, Эстер, рада тебя видеть!
***
Чувство нереальности происходящего растворилось, как попавший в щёлочь металл. Теперь, когда Эстер встретила Голандору, ей больше не хотелось верить, что это сон. Так просто не должно быть. Не может.
— Тебе бы переодеться… Сидишь тут в одной сорочке, вся мокрая. Смотреть больно, — прощебетала Голандора. — На вот.
— Ой, извини, пожалуйста… — сконфузившись, пролепетала Эстер. О том, что она уселась промокшая насквозь на чистую кровать, она вспомнила только сейчас и сразу же смутилась своей невежливости. Но внучку Гутера это не особо волновало. Она протянула Эстер простенькое платье, и та, коротко поблагодарив, переоделась, когда Голандора вышла. Волосы липли к шее, но в этом доме не нашлось фена. Как и вообще любой техники. Все комнаты освещало лишь солнце, которое непрошеным гостем пробивалось сквозь окна, и никакого намёка на хоть что-то из двадцать первого века.
— Травяной чай. Успокаивает, — сказала Голандора, и Эстер с благодарностью взяла горячую кружку. С каждым глоточком любимый напиток всё больше согревал тело и прогонял волнение. Но силы даже десяти кружек чая не хватило бы, чтобы утихомирить тревогу, что росла в ней, как белладонна, опутавшая стены этого дома. Голандора присела рядом, на кровать, и легко коснулась волос Эстер. — Не переживай. Сейчас согреешься…
И правда, через несколько минут всё тело обволокло приятным теплом, сердце застучало ровно, и дышать уже не было так трудно. Волосы тоже полегчали, и, прикоснувшись к ним, Эстер поняла, что они полностью высохли.
— Что ты сделала? — испугалась Эстер.