— Как это все-таки приятно…
Когда я почувствовал, что Марта начала спускать, спросил ее:
— Хочешь ли ты, Марта, чтобы я всунул член в глубь тебя?
— Я хотела бы, дядюшка, но боюсь… будет больно…
— Это не будет больно, — сказал я, — если будет больно, то я сразу вытащу и перестану, — с этими словами я стал всовывать член, головка стала медленно погружаться, обоим стало приятно. Я почувствовал, что половой орган наткнулся на нежную девичью пленку.
— Ой, дядюшка, все-таки больно, — запричитала девочка, — глубоко не надо, оставь как есть.
Она сидела на мне, и только кончики ног касались пола дилижанса. Я сильней прижал ее к себе, взял за нежную грудь. Как же меня возбуждали эти плоские сосочки маленькой девчушки. Сильно качнувшись, колесо экипажа попало в яму, и он сильно наклонился. Марта, потеряв точку опоры, с легким криком села на член, который с молниеносной быстротой разорвал девичью пленку. Марта хотела вскочить, но новые толчки все сильнее подбрасывали экипаж. Она все сильней опускалась на половой член, я упорно помогал ей прижаться ко мне. Она полностью была моей. Я вновь взял ее за детскую грудь и наслаждался чувством, которое дано природой. Легкое покачивание помогло нам, и дело пошло на лад; член скользил по внутренним стенкам ее детских половых органов, она то прижималась ко мне, то отталкивалась. Больше часа мы находились в таком состоянии. От сильных раздражений наших гениталий я несколько раз спускал прямо в ребенка. Марта, возбужденная до предела, горела как огонь, и не отставала от меня, по-детски оргазмируя.
По приезду к месту назначения я был занят по служебным делам. Марта, находившаяся в дилижансе, была в прекрасном настроении. Подкрепившись, мы отправились в обратный путь. Едва экипаж тронулся, девочка обняла меня руками, и с легкой улыбкой опустилась на член. В ее глазах ясно читалось выражение начатого, но не законченного дела. До чего же умилительно было это дитя. Мы совершенно бесстыдно совокуплялись под стук колес.
Тесненькое детское влагалище упруго обхватывало напряженный ствол; головка его упиралась в упругий тупичок миниатюрной детской вульвочки. Я раздумывал о том, что в сохранении верности жене смысла не так уж и много. Во всяком случае, моя маленькая блажь имела обоснование: у племянницы теперь есть учитель, наставник девочки, ставшей уже женщиной, наставник, объяснивший суть элементарных физиологических процессов.
Таким образом, мы сладко ебались. Возвратившись домой, мы продолжили оргию; учавствовать в ней вдвоем показалось нам довольно-таки неоригинальной идеей, и мы вовлекли в наши похабные игры служанку Маргариту с ее малолетними дочерьми. Марта с интересом наблюдала, как я лишаю девственности ее одногодку, пятилетнюю Жозефину. С ней тоже было хорошо, хоть и сложнее, чем с Мартой. Двухлетняя Доминик не ломалась — вот что значит воспитание. Целочка легко порвалась так, будто бы ее и не было. Нам нравилось совокупляться. Маргарита, разумеется. присутствовала и контролировала процесс, иной раз даже выходя из рамок господин — слуга, отпуская пошлые комментарии. Ее сношать я не хотел. Мне было куда интересней всовывать маленьким девочкам: Марте, Жозефине и — в особенности — Доминик. Как ни странно, ее писенька оказалась вполне растяжимой, и я легко, практически без труда, проник внутрь ее.