Зара подняла веки. Актер пропал. Лицо Эмрана было совсем близко, но темнота, хвала Всевышнему, поглощала его, оставив общие очертания. Жар поугас, но не покинул ее тело, стонавшее от внезапно образовавшейся внутри пустоты.
– Прости. – Зара почувствовала на щеке его большие губы. – Прости, я не могу… – Следующий поцелуй пришелся в область ключицы. – Знаю, я обещал… – Его громкое дыхание теплом обдало грудь. – Я хочу тебя… Не могу больше терпеть.
«Ну, все», – только и пронеслось в голове Зары.
Сайларов перевалился на ее половину и начал стягивать с нее французское белье.
…Ничего особенного. Ничего ужасного и нестерпимого.
Зара глядела в потолок, сжимая пальцами натянутое до подбородка одеяло, не моргая. Минут пять назад Эмран наконец закончил на ней возиться, пыхтя отвалился на свою половину кровати и почти сразу заснул. В лучах городской засветки его лоб поблескивал от испарины, лицо было спокойным. Он не стал утруждать себя и прикрываться одеялом, да и ночь выдалась жаркая.
Удостоверившись, что муж крепко спит, Зара вылезла из кровати, захватила полотенце, которое он под нее подложил, чтобы не испачкать постель, и поплелась в душ.
В большом зеркале она заметила розовые пятна в области шеи – натертости от коротко стриженной бородки Эмрана, а также пару более ярких отметин на груди – маленьких скоплений красных пятнышек. Хуже всего было саднящее ощущение между ног и не проходящее ощущение трущихся о ее кожу волос на его груди. И гаденький голосок в голове, твердивший, что так быть не должно.
Зара встала под теплые струи, смывая не самые приятные ощущения, оставшиеся от первой брачной ночи. Эмран не был с ней груб, проявил достаточно терпения. Но он сделал это – взял то, что она мечтала отдать любимому человеку, в едином порыве страсти, как в фильмах, а не таращась в потолок, потому что смотреть на мужа нет никакого желания. И полотенца в фильмах никто не подкладывал. Вместо радости от исполненной мечты в душе образовалась тупая пустота.
Отрицательных эмоций Зара тоже не испытывала, только облегчение от того, что все закончилось. Конечно, Эмран будет спать с ней снова и снова, но именно первый раз страшил больше всего. Она боялась, что не вытерпит, что будет мерзко до тошноты… Но нет. Ничего ужасного и нестерпимого. Какие-то реакции тела были даже приятны, но не нашли выхода и угасли глубоко внутри, едва он перестал ее касаться. Проходя обратно в спальню мимо гостиной, где на столике светил огоньком новенький ноутбук, Зара задумалась, сможет ли когда-нибудь заткнуть гаденький голосок. Она надела все ту же ночную рубашку и осторожно залезла в постель, стараясь не потревожить мужа, – одного раза на сегодня вполне достаточно.
Эмран распахнул глаза, будто и не спал вовсе. За окном едва брезжил рассвет. Летом в Москве практически не бывает полной темноты. После долгого и позднего заката уже через пару часов горизонт слабо озаряется первой полоской света. Но Эмрану было не до пейзажей – рядом с ним находилось зрелище куда более шикарное.
– Зара, ты спишь? – шепнул он и не получил ответа.
Девушка лежала к нему спиной, завернувшись в одеяло. Эмран отлучился по нужде, в ванной, моя руки, заметил на полотенцесушителе постиранное полотенчико и улыбнулся. В глубине души оставались подозрения, что проходимец Юсов успел-таки добраться до нее раньше, но теперь они рассеялись окончательно. Зара целиком и полностью принадлежала ему одному.
С этими мыслями на Эмрана накатила новая волна возбуждения. Он не любил проводить с женщинами бессонные ночи, предпочитая делать это перед сном и с утра пораньше. Но как тут устоять?
Он вернулся в спальню к Заре и медленно стащил с нее одеяло.
«Опять она в этой дурацкой сорочке! – подумал он. – Надо ее выбросить. Моя жена должна носить только красивые вещи, а не убожество с городского рынка. А как она была хороша в том белье!»
От воспоминаний Эмран завелся еще больше. Ему уже было все равно, что Зара спала, что, возможно, ей снова будет больно. Выспится днем. Потерпит, он ведь долго терпел ради нее. Недолго думая Эмран подвинулся к ней поближе и развернул к себе. Зара что-то тихо простонала во сне, но не проснулась. На несколько мгновений Эмран замер, любуясь ее лицом. Он никого никогда так не любил – даже припоминая, что чувствовал, когда увидел Альбике, он не мог сказать, что его штормило с такой же силой. Альбике была красавица, а ему пора было жениться. Он уважал ее, он к ней привык, прикипел душой и никогда не думал оставлять. Это можно назвать любовью – спокойной и размеренной любовью. А Зара… Эмран даже слов не находил для описания своего состояния. «Помешанный», – с усмешкой говорил себе.