Теперь Зара не могла пожаловаться, что живет скучно. Она просматривала соцсеть с нового дорогого ноутбука, за который этой ночью расплатилась собственным телом. Эмран был ее мужем, и они не сделали ничего неправильного… Только почему так тошно на душе? Зара весь день собиралась позвонить то матери, то Тасмике, но потом откладывала телефон. Она не хотела никого слышать и ни с кем это обсуждать. Отставив ноутбук, она уткнулась носом в коленки и тихо заплакала.
«Ничего ужасного, – повторяла про себя девушка. – Не так уж противно. Ко всему можно привыкнуть».
После первого раза Зара почти себя в этом убедила. Разок за ночь, в темноте, пару раз в неделю. Тем более что к финишу Сайларов пришел по-спринтерски быстро.
Но оказалось, что она недооценивала пыл своего мужа. Он разбудил ее среди ночи, целуя своими мерзкими губами. Зара вынуждена была ответить по мере моральных сил и принять его ненасытное тело, несмотря на то что снова ощущала боль. А потом, когда она уже почти расслабилась, провожая Сайларова на работу, он захотел ее снова. Вот этот третий раз – спонтанный, когда Эмран четко дал Заре понять, что она полностью во власти его желаний, – наверное, был самым отвратительным из всех.
Зара с содроганием вспоминала, как от ласки Эмрана начинало ломить мышцы, в то время как мозг отказывался воспринимать его как желанного мужчину. Самым надежным способом было опять закрыть глаза и потерпеть, пока он быстро с ней не разделается, как в прошлые разы.
– Я уже и так опоздал, – прошептал Эмран ей на ухо. – Не страшно, если задержусь подольше.
– Мне щипет.
– Ну прости, любимая, я осторожно.
И это было действительно долго, как визит к стоматологу с больным зубом – когда он сверлит и сверлит, и кажется, не оставит тебя в покое до конца жизни. Когда муж наконец «насверлился» и начал заново одеваться, раздавленная его «курдюком» и напором, Зара оцепенев лежала под одеялом. Даже слезы не шли.
– Отдыхай пока, моя красавица, – нагнувшись к ней, сказал Эмран и поцеловал в лоб. – В следующий раз попробуем по-другому?
И вышел из спальни, не дожидаясь ответа. Подразумевалось, что отказать Зара не может.
Воспоминания бесконечно прокручивались в голове девушки, даже плач не давал успокоения. И так будет всю жизнь. Бесконечные визиты «стоматолога» Сайларова. По крайней мере, ее лучшие годы пройдут в этих «сверлениях» при условии, что Сайларов протянет лет до восьмидесяти.
Глава 11
Прошло полтора месяца.
За эти полтора месяца Зара поняла, что привыкнуть можно ко всему, даже к сексу с нелюбимым.
В какой-то мере она даже ждала возвращения мужа. Подруг в Москве у нее не было, и Эмран оставался единственным человеком, с кем Зара общалась лично, не считая продавцов в бутиках. Он не запрещал ей заводить подруг, только откуда было взяться новым подругам, а старые остались в старой жизни.
С кем-то, как с Тасмикой, она переписывалась по интернету, но простого человеческого присутствия порой так не хватало. Посидеть с чашкой чая, посмотреть вместе новый фильм или сериал, пообсуждать красавчиков-актеров, посмеяться над прикольными видеороликами, вместе сходить в гости – все эти радости остались в прошлом. А из-за того, что Заре приходилось скрывать свой брак, в разговорах она вечно что-то выдумывала про новую работу в Москве, сбивалась, ее уличали во лжи, и она начинала писать все реже, чтобы лишний раз не врать и не попадаться. Оставалась только Тасмика, но ее ахи-вздохи по поводу Зариной новой жизни надоели, зависть не радовала.
На просьбы разрешить ей навестить родителей Эмран отвечал вежливым отказом.
– Я не могу тебя пока отпустить, – говорил он. – Мы едва поженились, а ты уже рвешься обратно? Может быть, зимой. Не раньше.
Зато в конце концов, после нескольких просьб он дал ей денег на швейную машинку, хотя искренне недоумевал, к чему такие траты. Но тут не поскупился, сказал, чтобы брала подороже, потому что раз уж его жена «решила купить какую-то херню, эта херня должна быть качественной». Просить деньги на обучающие курсы Зара постеснялась, решила пока обходиться по старинке – видеороликами и форумами.
А самое важное: Эмран отправлял деньги ее родителям и обещал похлопотать за Рамазана. Правда, когда узнал, по какой статье сидит брат, напрягся и долго брюзжал, что террористам помогать не намерен, «но ради любимой жены…».