– Все замечательно, – ответил он, не собираясь объясняться с дочерью, да еще и по телефону. – Дай мне маму, пожалуйста.
– А… – неловкое молчание. – Знаешь, пап, она не хочет с тобой говорить.
Эмран почувствовал, как сердце пропустило удар. Альбике никогда… никогда не отказывалась говорить с ним. Никогда. Даже если была страшно обижена – она брала трубку и говорила пару слов, холодных или навзрыд. Эмран сам не заметил, как сильно сжал телефон в руках.
– Дай матери трубку, – спокойным голосом повторил он.
– Она не возьмет, – так же спокойно ответила Сати.
Теперь голос дочери источал легкий аромат злорадства.
– Делай, что я сказал, поняла меня? – процедил Сайларов сквозь сжатые зубы.
Чувство вины полоснуло лезвием по сердцу, но предпочел уйти не в оборону, а в контратаку.
– Пап…
– Сати, дай ей эту чертову трубку!
Несколько голов в удивлении обернулось на его окрик. Слишком много глаз и ушей. Эмран поднялся с лавки и зашагал прочь от площади в поисках более уединенного места.
В телефоне долгое время висела тишина, потом донеслись приглушенные голоса. Наконец Альбике соблаговолила ответить.
– Да, Эмран.
Эмран. Она назвала его полным именем, а не прозвищем. Дело совсем плохо. Сайларов уже представил, как она долго плакала в подушку, а теперь пытается говорить отстраненно и холодно, но плохо получается, потому что слишком больно. Он не хотел, чтобы так получилось. Почему женщины не способны просто принять, что некоторые мужчины полигамны и могут любить двух сразу? Как он. Что ему, разорваться теперь?
– Почему ты не хочешь со мной разговаривать?
– Ты сам знаешь.
Эмран нашел пустую скамейку вдали от посторонних глаз и снова присел.
– Послушай, Бика…
– Ты женился? Скажи мне одну вещь и не ври. Ты женился второй раз?
– Да, – уверенно ответил Эмран. – Я не хотел говорить тебе, чтобы не расстраивать.
– Не расстраивать?! – Она больше не могла играть в холод и сорвалась на крик. – Как ты мог со мной так поступить?! После всего, что я пережила из-за тебя… После всех твоих измен… Ты в итоге женишься! То есть теперь у тебя будет постоянная любовница? Какая-то малолетка?
Альбике заплакала. Эмран поерзал на скамейке. Как все это неприятно. Он знал, что так и будет рано или поздно, но ради Зары можно перетерпеть. Шторм стихнет, первая жена побузит и успокоится. Поигнорирует, потом простит.
– Я имею право жениться.
– Но это вовсе не обязательно!
– Ты хотела, чтобы она была в качестве любовницы, что ли?
– Нет! Я вообще не хочу, чтобы она была. Ни в каком качестве!
– Я сделал что сделал, – строго сказал Эмран. Глава семьи не обязан извиняться и оправдываться. – Раз уж ты узнала, пусть так и будет. Да, у меня теперь вторая жена. Есть какие-то возражения?
В трубке слышны были лишь всхлипы. Эмран постарался взять себя в руки. Лучше бы он в этот момент был рядом – смог бы обнять Альбике, дать понять, что на самом деле для нее ничего не изменится. Он по-прежнему глубоко к ней привязан и не бросит семью.
– Бика, – уже более ласково проговорил Сайларов, – успокойся, пожалуйста. Давай это обсудим, когда я вернусь?
– Что обсудим?! Что обсудим?! – крикнула Альбике. – Ты меня разлюбил, женился на другой, просто чтобы не бросать меня на старости лет! Так, что ли?! А знаешь что? Не нужна мне твоя жалость!
– Не говори ерунды. Я не разлюбил тебя. Ты нужна мне!
– Выбирай, Эмран! – Звенящие нотки в ее голосе достигли крещендо. – Если ты меня еще любишь и имеешь хоть каплю уважения, выбирай! Или я и наша семья, дети. Или она. Я больше не хочу тебя ни с кем делить!
– Я должен выбирать? – переспросил Сайларов, не веря своим ушам.
Альбике удивляла его все больше. Теперь она уже ставит ультиматумы. От напряжения он даже встал со скамейки. Да это просто смешно. Что она сделает, если не получит желаемый ответ?
– Я не собираюсь никого выбирать, – сказал Эмран. – Зара – моя жена, такая же, как и ты, нравится тебе это или нет. Я не брошу ни ее, ни тебя. Бика, не нагнетай обстановку! Просто смирись с этим.
Снова тишина, и потом слабое:
– Не могу… Не могу, Эмран. Ты разрываешь мне сердце. Если она тебе так дорога, прошу… Отпусти меня.
– Что?
– Я уйду. Не буду вам мешать.
– И куда ты пойдешь? – Сайларов еле подавил раздражение.
Уйти она собралась. Женщина, которая ни дня в жизни не работала и не имеет образования, чтобы заниматься чем-то более серьезным, чем мытье полов? Которая привыкла жить на всем готовом, причем приготовленном за немалые деньги? Которая не знает, что ее пластиковая карта имеет лимит? У которой есть муж, есть дети и дом, тогда как у других нет ничего и они обречены встретить смерть в одиночестве? Которая, наконец – Эмран это знал без всяких проверок, – любит его, несмотря ни на что? Как легко бросается Альбике такими громкими словами.